Андрею не нужен выбор, ему нужно спасти любимую, забрать на свою сторону.
В мир мёртвых есть лишь вход.
Он дёрнул ручку, но Ева не двигалась с места. Она улыбалась и звала его. Как тогда, заманивала в красочный парк, где было тепло, шумели деревья, и слышался детский смех. Люди в масках ждали конца истории.
— Обмен! Обмен! — слышалось со всех сторон.
Если он шагнёт, то не вернётся — такова сделка, таков план.
Руки Евы тянулись к нему и он шагнул в темноту, в мир, где живет Ева. Он готов умереть вместо любимой.
Он дотронулся до неё, поцеловал холодные губы.
— Здравствуй, Ева. Я скучал.
ГЛАВА 29 СОНЯ
— Она может открыть глаза завтра или никогда не проснуться, — сказал человек, называющий себя доктором. — Но надежда есть, наберитесь терпения.
Такие вот простые слова, которые сложно переварить разумом, которые отвергаешь и требуешь других, более красивых.
Стоишь, хлопаешь глазами и сопротивляешься очевидному, кричишь: «Нет! Этого не может быть! Еще вчера мы разговаривали. Это ошибка, этого не могло произойти. Это происходит только в кино и книжках, это придумывают журналисты и бухтят об этом по телеку, это происходит с другими людьми, со всякими незнакомцами, которых не жаль… Но не с другом, не с близким тебе человеком. Нет! Это не по-настоящему! Пойдите и разбудите её! Она же просто пошутила…».
Пошутила… Такая вот шутка. Не жизнь, не смерть, промежуток, движение по грани.
Что такое кома? Самая отмороженная шутка Господа.
Каждый новый день был мучительней предыдущего. Соня смотрела на лицо подруги, эту белую застывшую кожу, которую она смазывала кремом, эти пальцы, на которых она стригла ногти, красила их красным лаком — любимым цветом Евы, чтобы закрасить их желтизну.
Соня думала, что ей станет легче, но она ошибалась. Она была в миллиметре от обрыва, в секунде от того, чтобы повеситься на всех этих проводках, поддерживающих в Еве жизнь. Чтобы воткнуть себе в вену иглу с ядом.
Если и существует ад, то это однозначно твоя реальность. Никакая фантазия не потянет на надёжное прикрытие. Никакие сказки не спрячут от боли. И её тоже — твою подругу, соперницу, твою иглу с ядом.
Ева продолжала лежать на больничной койке за белой шторкой в ожидании поцелуя от принца. А Соня не знала, как сообщить такое ему.
— Я не хотела, — сказала она в трубку несколько дней спустя. — Я не хотела… Прости.
Она действительно не хотела, не могла предугадать таких последствий. Она лишила Еву жизни. Истинный убийца хорошо знает своё дело.
Андрей пришёл. Он пришел, поцеловать этот белый скелет, полутруп в кровати, то, что осталось, и ему было всё равно, он любил Еву. Он обнимал это тело — её тело, целовал белые руки с красными ногтями — её руки, целовал губы, смазанные вазелином, и плакал.
Соня боялась, она не могла даже посмотреть на него. Он не кричал, не швырял её по углам, не читал нотаций… Лучше бы он кричал, но Соня услышала только несколько слов:
— Вот ты и избавилась от неё.
Он был живым доказательством её вины. Его глаза рвали Соню на куски и ей было невыносимо паршиво. Жить не хотелось — вот так паршиво. Щёлк! Время остановилось.
Занавес. Задерните шторку, скелет спит.
Только в сказках бывают спящие красавицы. В жизни, это всегда спящие мумии. Даже самая распрекрасная красотка, после недельного сна начинает постепенно превращаться в тушу. Даже у самой здоровой красотки после недельного сна начинает истощаться организм, отказываясь подчиняться непривычной спячке. Старт задан. И тело не готово к существованию без движения, к кормёжке через трубку, дыханию по аппарату, откачке слизи и прочим насущным «спа-процедурам» дня. Выпадающие понемногу волосы — меньшее из проблем. Что толку от причёски? Спящей красавице Еве не до косичек, как и не до элегантно-киношных поз — руки — скрученные палки, тело — хлопковый мешок. Отныне она пахнет лекарствами, потом и питательным кремом. Её симфония — писк аппаратов, а рефлекс мышц — лучший танец в стране белых халатов и шприцов.
Соне говорят:
— С коматозными нужно разговаривать.
И она разговаривает. Она говорит каждое утро, отодвигая белую шторку: