ГЛАВА 31 СОНЯ
Сложно не заметить — у тебя под боком парочка живых трупов: один спит, другой ходит. И, если ты ждёшь прощения хоть от одного из них, значит, ты окончательно чокнулась, однозначно сошла с ума. Ты прикончила обоих, ты прикончила и себя. Всё, чем ты жила — твоя персональная иллюзия. Всё, что тебе остаётся — копать ямки. Заранее три.
Твоя персональная реальность. Твой ад. Просто достань лопату.
Соня долго стояла и всматривалась в хорошо знакомую ей дверь, впивалась в неё глазами, словно прожигая дыру в этой преграде. Она вспоминала, как когда-то стояла так же, возле этой двери, переодетая её хозяйкой. Казалось, это было вчера. Тогда эта дверь открылась и впустила её. Сейчас…
Соня сделала шаг. Дверь снова открылась, только на этот раз гостью никто не встречал.
Она осторожно зашла в квартиру, прошлась, спотыкаясь о разбросанные повсюду вещи и перевёрнутую мебель. Зеркало в прихожей было разбито, его мелкие осколки хрустели под ногами, впиваясь в подошву её туфель.
На кухне — отвратительный запах и грязная посуда. Гостиная была похожа на берлогу. Окна плотно зашторены и закрыты. Отсутствие лампочек в люстрах и светильниках… Включённый телевизор угрожающе шипел, сверкая чёрно-белым безумием.
Порядок был только в спальне. Всё, как и прежде, когда в последний раз Соня побывала здесь: кровать аккуратно застелена, ни вмятины, ни изгиба, никаких признаков жизни. На этой кровати давно никто не спал.
Вещи были сложены, каждая имела своё законное место. На туалетном столике Евы всё расставлено с особой любовью, каждая заколочка, каждая безделушка были там, где их оставила хозяйка, и терпеливо ждали её возвращения. Комната ждала её возвращения. Было видно, что здесь давно никто не жил, ничего не перемещалось, всё застыло, как декорации после спектакля. И только пыль выдавала трагедию этой комнаты, кричала в идеальном порядке. Пыль покрывала всё здесь плотной серой плёнкой, да ещё фотографии — счастливые улыбки обитателей спальни были перевёрнуты, все — погруженные во тьму лица.
Соня открыла окно и впустила прохладный летний воздух. Какой месяц? Жизнь остановилась. Остановилась и повисла в холодном летнем воздухе. Не зачем считать.
Она села у зеркала и внимательно всмотрелась в своё отражение. Каждый день она подходит к зеркалу и видит это чужое отвратительное лицо, с застывшей холодной пустотой в глазах, мучительной пустотой. Эта пустота будто поселилась в них, будто обрела своё законное место, и всякий протест против неё не имел никакого смысла. Неужели это лицо — её? Не она. А кто она? Пришло время открыть глаза и, наконец, увидеть… Себя.
Подняв одну из фотографий, Соня протёрла ладонью стекло от пыли. На ней Ева улыбалась, как ребёнок и обнимала счастливого Андрея.
Соня поставила фотографию на место. Теперь всё не так. Время остановилось в этих стенах и покрылось пылью. Она медленно провела рукой по мебели, оставляя на пыльной поверхности ровную полоску от своих пальцев. Небрежный мазок жизни в идеальной брошенной комнате без признаков времени. Немного хаоса в пустоте. Соня остановилась возле двери. В последний раз прошлась по комнате взглядом. Осмотрела пыльное счастье. Попрощалась. Закрыла дверь.
В остальном, квартира напоминала обломки корабля. Это были обломки любви, дружбы, счастья… Они валялись под ногами в грязи, перемешанные с мусором и прочим хламом. И Соня пробиралась сквозь них, плакала, и чувствовала, как чёрствое жёсткое отчаяние застряло комом в горле и душило её изо всех сил. С этим невозможно было справиться. И так было противно. Каждый день. Жизнь с удушливым отчаяньем и чувством мерзости внутри. Пора привыкать.
С детства Соня уничтожала всё вокруг. Она ненавидела себя. Сейчас по этим обломкам шагало лишь тело, тварь, скрытая под оболочкой человека. И эта тварь оплакивала руины, не в силах что-либо изменить. Она разрушила и превратила в руины всех, кого любила, всех, кто любил её. Соня не чувствовала себя победительницей, нет. Она просто не видела себя. Не видела любви вокруг себя.
Поднимаясь по лестнице наверх, она вспоминала…
Как Ева, не привыкшая к лестницам в квартирах, всё время ругалась по этому поводу, потому что постоянно спотыкалась и набивала себе синяки. Она спешила жить. Носилась по квартире, чем-то занимаясь, в бесконечной суете, в погоне за очередной целью. У неё всегда была цель, планы, дела… Она жила каждую минуту, ценила жизнь, любила её, словно чувствовала, что что-то произойдет. И произошло. Соня сама подтолкнула её. И теперь бродила по комнатам этих последствий.