— А вот от этого, — сказал он, насыпая травку в трубку и поджигая её зажигалкой Андрея, — ещё никто не умирал.
Теперь улыбался Андрей, сигарета полетела в грязь. После того как они раскурили «трубку мира», собеседники уже были почти братьями.
С неудачным водоплавающим продолжали возиться набежавшие на место разборки люди. До «братьев», кажется, никому вообще не было дела.
— Что читаешь? — спросил Андрей, бросив взгляд на книгу.
— «Богач, бедняк» Ирвина Шоу, — ответил Горец без всяких разъяснений.
— И?
И тогда он протянул ему книгу.
— Читать-то умеешь? — спросил он.
— Издеваешься… Только этим и занимаюсь!
Естественно, ничем таким Андрей не занимался.
— Ну, тогда читай, — сказал он. — Только не забудь, для этого надо сначала её открыть.
Сарказм был понятен, но Андрей не обиделся.
— А про что там? Как стать богатым?
Минуты две, Горец смотрел на него так вдумчиво, многозначительно, будто он изрек на свет суперважную мысль всех времён и народов, и решив не вдаваться в разъяснения, сказал:
— Типа того.
Книга досталась Андрею. Уж если Горец даёт тебе свою книгу, то это высшая дань уважения и признания. Андрей взял и всё же не удержался:
— Ну, хоть картинки там есть?
Горец засмеялся, но ничего не ответил.
Андрей положил книгу в сумку. Так у него появился близкий друг. Это был первый человек, которого он подпустил к себе.
После того случая к Горцу никто близко не подходил. Считали, раз Молот выбрал его в друзья, значит, он того стоит. По забегаловке поползли легенды, как всё происходило. В результате Андрей стал героем, а Горец — лучшим другом героя.
Но его это совершенно не трогало, он всё также молчал и не замечал перемен. Ему вообще на всех было плевать. Он жил своей жизнью, а говорил только с новым другом.
Горец был странным человеком: пил только зелёный чаёк и травку курил постоянно. Вечно что-то мастерил из проводов и железяк. Ещё любил поджигать и плавить ненужные вещи, удовольствие от этого получал. Когда он что-нибудь плавил — на его лице отражалось истинное счастье. До этого Андрей никогда не встречал по-настоящему счастливого человека. Это было лицо беззаботного ребенка.
У него была масса увлечений, непонятных и шокирующих нормальных людей. Например, ловить каких-то жуков и ставить на них эксперименты. Но было и то, что казалось Андрею интересным — он играл на гитаре и собирал старые пластинки. Где он их доставал, всегда оставалось тайной. Кто-то продавал, кто-то так дарил, а кто-то просто выкидывал, а Горец подбирал. Поломанные и испорченные — плавил и вешал на стены. У него все стены в квартире ими были увешаны. Те, что исправны, были аккуратно сложены в самодельные конверты и подписаны. Когда Андрей вспоминал его, всегда всплывала в памяти одна и та же картинка: сидит Горец дома вечерами, потягивает косячок и бренчит на своей гитаре среди пластинок… И никто ему не нужен. Такой человек.
Андрей прочёл книгу, которая ему досталась. Раньше он не читал ничего, кроме учебников. Да и то редко и потому что заставляли. Но после этого он начал зачитываться книгами, он тонул во всех этих буквах. Он никогда не думал, что ему понравится, а начал — и остановиться уже не мог. Целая Вселенная открылась для него.
Андрей был старшим сыном в семье. И как часто случается со старшими сыновьями — он ревновал родителей к младшему брату. Тому всегда доставалось больше внимания. Он был молодец. Не был хулиганом и бездельником, ночевал дома, всегда делал уроки. Девчонка у него была нравственная. Андрей как-то пытался её проверить (злость и обида раздирала), полез к ней под юбку, а она его ударила и к брату не вернулась. Андрей ему рассказал, а он взял и простил его. Потом появилась девица, к которой у брата были первые серьезные чувства. Он всё болтал какую-то чушь про любовь, светился весь, не спал, не ел…
Андрей сразу среагировал, он всегда реагировал ему назло, и, как по заказу, эта дамочка оказалась совершенно испорченной и с удовольствием раздвинула ноги.
Андрей ей улыбнулся пару раз, а она в атаку, скажет что-нибудь пошлое — хохочет, ущипнёт — глаза закатывает, как в дешёвой порнухе. Однажды он спросил её, о чём она мечтает, а она посмотрела на него, как на идиота и засмеялась. Ну, что тут говорить? А брат её любил. Его вообще тянуло к опустошенным оболочкам. И что там можно было любить? Потрёпанное тело. С ней даже говорить было не о чем, разве что о еде. Андрей её потрепал и кинул. Брат всё знал, даже страдал, но не сказал ни слова. Всё держал в себе, а ему улыбался. Андрея это только ещё больше выводило, а всё потому что чувствовал себя никому не нужным отбросом.