Им не делали наколки на ручках и на плечиках, их не упрекали более, чем войну. Им могли лишь напомнить. что в отцах у них числились недобрые дяди из оккупационных войск, и что и сами войска, и служившие в них отцы — американцы, французы и великобританцы решали в то время весьма специфическую задачу — задачу изменения сверхагрессивного германского менталитета будущих немцев.
Но кто посмел бы запросто утверждать, что именно французы или с бритами янки менее агрессивны? У французов были мсье Робеспьер и Наполеон, у американцев — генерал Першинг и президент Трумэн, а у бритов кого только не было: флибустьеров, колонизаторов, висельников... Тех ещё бравых парней... Почище трудяги Гудериана...
Можно и по-иному поставить вопрос... Оставшихся в живых немцев хотели только всего унизить... Но как можно было унизить компост, в котором уже весело копошатся дождевые черви и, в унисон с ними, натруженные солдатские фаллосы... Во имя чего же, Господи?.. Разве только не во имя того, чтобы сыну какой-нибудь Регентруды или Гретты отныне не быть бравым солдатом одного только Вермахта... Отныне ему надлежало быть ещё и примерным солдатом войск блока НАТО...
— Yes, my sir!.. — вместо — Jawol, mein Furer!..
Дети Германии на поверку редко могли оставаться немцами. Они могли либо "русеть", либо "англосаксонеть", пока бы не перевелись на две противоборствующие в себе же самой нации. Ан нет! И здесь История распорядилась иначе, и даже предложила новым немцам укрепить свой расшатанный менталитет и пригласить к себе потомков сожженных и несожженных в газовых печах евреев. Да, были и такие морозостойкие сталинские евреи, которых эшелонами увозили в эвакуацию. Они и понадобились Новой Германии для регенерации в себе духа бюргерского благополучия и даже, чёрт побери, особого германского Великодушия, которое как раз и состояло в том, чтобы однажды воскликнуть:
— Мы кормим Вас, Господа евреи! Странствуйте к нам, и оседайте под наш патронат милостивых бюргеров. А фашизм... Был ли он в прошлом?.. Скажете, был... Но давайте совместно, да ещё на сытых хлебах, его просто не замечать... Ведь как это — вдруг взять и отменить Германию?!. Это же нонсенс!.. Германию отменить вот так вот разом нельзя.
Пардон-извините, можно. Ведь отменили же в пределах прошлого СССР целую Карело-Финскую республику на том основании, что там было всего два финна — товарищ Финкельштейн и гражданин Фининспектор... И то, как оказалось, надо же(!..), это был всего один человек... Наверное, в самой Германии, приглашенных, морозостойких, наших фининспекторов куда как больше.
И все они на полном безбедном пансионе тех, кто должен был бы стать компостом. Компост же, извините, не может быть благодушным...
Сразу после войны разрушенная и разделенная, прежде великая Германия превратилась в бесчисленное множество гарнизонов, караулов, зон для перемещенных и тюрем разной степени строгости... Это и была пришедшая на смену гитлеризму оккупация союзными войсками. Далее каждая из сторон выступила со своими конкретными пунктами по окончательному решению пресловутого германского вопроса. И тогда в советской зоне так и остались квартиры, гарнизоны и военные городки, с больной психологией живущих в них оккупантов и оккупированных...
Так было повсеместно, так было и в маленьком полувоенном полугороде, полугарнизоне Франкфурт-на-Одере. Там и прошло гарнизонное детство моей русской жены. Уже в те времена германцы в подобных полугородках славились дешёвыми детскими лакомствами и стойкой неприязнью к советскому офицерскому корпусу — костяку оккупационных войск... Этот костяк обходили немки, и он всецело посвящал себя охоте на благородных оленей, в период которой сам мог обрастать рогами большими, чем убиенные новым махровым офицерьём ни в чём не повинные благородные сохатые особи...
Гарнизонные Дон Жуаны не дремали и упорно способствовали росту достаточно ветвистых рогов у своих зампотехов и замполитов... К такого рода трудам праведным и беспутным никакого отношения не имели советские гарнизонные дети... Они не стремились заимствовать жизнь своих нафаршированных сытых родителей, о скрадерности которых в Союзе вовсю ходили легенды. Что там и где бы ни говорили, однако даже простые солдаты носили полушерстяные галифе и такие же образцовые гимнастёрки... Показательными для немцев были даже обыкновенные солдатские ботинки из добротной кожи, а уж когда дело доходило до простых солдатских портянок, то и они являли собой образчики индо-китайско-советской дружбы типа: "Хинди руссам — пхай, пхай!..".