Буря успокоилась, ветер не превышал ста пятидесяти километров в час. Для этих привычных людей такой ветер был не более чем легкий дружеский бриз. Стояла полярная ночь, на небе цвета школьной доски не было ни облачка. Красное солнце выглядывало из-за горизонта. На небе сверкали размытые ветром огромные звезды.
Бриво и его ассистент, работавшие в Сфере, вышли из лифта. Их изнурила долгая работа, и они спешили все потушить и лечь спать. Они были последними, кто поднялся на поверхность. Внизу больше никого не оставалось. Бриво закрыл на ключ дверь лифта. Они вышли из здания с ледяными стенами и, ворча, двинулись сквозь ветер.
В темном, пустом здании загорелось круглое светлое пятно. Из-за груды ящиков, в которых привезли последнюю необходимую аппаратуру, стуча зубами, вышел человек. В его руке дрожал электрический фонарик. Вот уже час, как он находился здесь, ожидая, когда все покинут помещение, и, несмотря на свой полярный костюм, он продрог до основания.
Он подошел к лифту, вытащил из кармана связку плоских ключей и стал подбирать нужный. Ему никак не удавалось это сделать, поскольку руки сильно дрожали. Тогда он снял перчатки, подышал на заледеневшие пальцы, постучал ими о колено и немного попрыгал на месте. Кровь снова начала циркулировать. Он вернулся к своему занятию. Наконец он нашел подходящий ключ, вошел в лифт и нажал на кнопку спуска.
В медпункте Симон смотрел на спящую Элеа. Он больше не оставлял ее. Как только он удалялся, она требовала его к себе. К ледяному безразличию, которым она себя окружила, добавлялось еще, когда его не было рядом, физическое беспокойство, из которого она немедленно требовала вывести себя.
Симон рядом, и она могла спать. Дежурная медсестра тоже спала на одной из двух раскладушек, стоящих рядом. От синей лампы над дверью исходило нежное сияние. И в этой едва освещенной ночи Симон смотрел на спящую Элеа. Ее руки, вытянувшись, лежали поверх одеяла. В конце концов она согласилась надеть фланелевую пижаму, очень уродливую, но удобную. Ее дыхание было спокойным и медлительным, лицо — серьезным. Симон наклонился, приблизил свои губы к длинной ладони с длинными пальцами, но так и не коснувшись ее, снова выпрямился.
Потом он подошел к свободной раскладушке, растянулся на ней, набросил на себя одеяло, вздохнул от счастья и уснул…
Мужчина вошел в реанимационный зал. Он направился прямо к металлическому стенному шкафу и открыл его. На полке он нашел несколько папок, полистал их, сфотографировал несколько страниц фотоаппаратом, который висел у него на плече, и положил на место. Затем приблизился к следящей телекамере — на ее экране постоянно высвечивались помещения Яйца. Новая камера, чувствительная к инфракрасным лучам, пробивалась сквозь туман. Он ясно увидел мужчину в блоке из гелия и цоколь, который поддерживал Элеа. С одной стороны цоколь был открыт, и там на полках находилось несколько предметов, которые Элеа не потребовала принести ей.
Человек привел в действие пульт управления камерой. На экране высветился открытый цоколь. Затем он приблизил изображение и наконец зафиксировал крупный план того, что искал: оружие.
Он удовлетворенно улыбнулся и начал спускаться к Яйцу. Он знал, что там царит страшный холод. Без космического комбинезона, он должен был все сделать быстро. Он вышел из операционного зала. Внутреннее помещение Сферы, слабо освещенное несколькими лампочками, было похоже на скелет гигантской птицы, нарисованной в сюрреалистическом стиле и наполовину поглощенной бессознательной ночью. Чтобы вернуть самообладание, человек нарочно кашлянул. Звук разбил полную тишину, наполнил Сферу, разорвался между колоннами и арками, оттолкнулся от наружных стен и вернулся к человеку тысячью кусочков разбитого острого шума.
Неизвестный натянул шапку на уши, обмотал вокруг шеи толстый шарф и, спускаясь по золотой лестнице, надел меховые перчатки. Электрическое приспособление позволяло приподнять дверь Яйца. Он нажал на кнопку. Дверь поднялась как створка раковины. Он проскользнул внутрь. В тот же момент дверь за ним закрылась.
Внутри царил туман, нереально голубого цвета, который шел от неподвижного генератора через прозрачный пол и отражался от слоя сыпучего снега. Зажав фонарь в руке, человек осторожно спустился по лестнице. Чем дальше, тем сильнее он чувствовал, как холод проникает в его лодыжки, запястья, колени, бедра, живот, грудь, горло, череп.
Нужно было все делать быстро, очень быстро. Наконец он достиг пола, покрытого снегом. Он сделал шаг влево и у него перехватило дыхание. Его легкие заледенели и превратились в камень. Он хотел крикнуть и открыл рот. Его язык замерз и полопались зубы. Внутренняя оболочка его глаз замерзла так, что стала твердой, выдавливая радужную оболочку наружу как гриб. Перед тем, как умереть, он еще успел почувствовать, как холод заморозил его внутренности и превратил в лед его мозг. Его фонарик погас.