Поев и искупавшись, Элеа и Пайкан поднялись на маленькую площадку внутри Купола. Над прозрачным горизонтальным полудиском, который шел вдоль прозрачной стены, пучок волн показывал развитие различных облаков. Одно из них встревожило Пайкана. Проконсультировавшись с Элеа, он вызвал Центральную диспетчерскую погоды. Над полудиском появилось новое изображение. Это было лицо их руководителя Никана. Он выглядел очень уставшим, его длинные седые волосы спутались, глаза покраснели. Он поприветствовал их.
— Вы были дома этой ночью?
— Да.
— Вы видели? Это наводит на печальные воспоминания! Правда, вас в то время еще не было на свете. Нельзя допустить, чтобы эти мерзавцы могли действовать! Почему вы меня вызвали? Что-то случилось?
— Завихренность. Посмотрите…
Пайкан протянул три пальца и сделал какой-то жест. Изображение исчезло, посылаемое в Центральную диспетчерскую погоды.
— Я вижу… — сказал Никан. — Не люблю я все это… Если ее оставить как есть, она смешает все наши прогнозы. Какие возможности у вас в секторе?
— Я могу ее отклонить или стереть.
— Давайте, стирайте, стирайте. Не люблю я все это…
Башни Погоды контролировали и поддерживали над континентом метеорологические условия, позволяющие восстановить климат, разрушенный войной. Система была полностью автоматизирована. Пайкану и Элеа редко приходилось вмешиваться. В их отсутствие другая Башня сделала бы все необходимое, чтобы уничтожить в зародыше маленький вихревой циклон.
Дом развлечений в форме бледно-голубого конуса достиг Купола, обогнул его и сел на двенадцатиполосную разрушенную автодорогу, сквозь поверхность которой пробивались ростки деревьев. Автодороги не чинили. Заводы больше не производили машины на колесах. Весь подземный транспорт — платформы, проспекты, лифты — все было коллективным, на Поверхности же передвигались только по воздуху. С помощью различных приспособлений можно было подняться на несколько сантиметров от земли или же на значительную высоту, развить какую угодно скорость и садиться в любом месте.
Семейные пары послевоенного поколения, которые использовали дома развлечения, боялись пуститься в приключение далеко от Зева, как младенцы боятся удалиться от матери. Поэтому передвижные дома концентрировались по краям и в центре руин старых городов, которые обычно прикрывали подземные. Люди старшего поколения, помнившие жизнь на Поверхности, облетали весь континент в поисках островков еще живой природы и возвращались подавленные ужасным видением изуродованного пространства и разрываемые сожалением об исчезнувшем мире.
Элеа посмотрела, пришла ли почта. В прозрачном почтовом ящике были два оружия Ж и две маленькие сферы с Черными Гранулами. Кроме того, там было два почтовых пакета красного цвета — цвет официальной корреспонденции.
Элеа открыла своим Ключом ящик, с отвращением взяла оружие и Гранулу и положила на стол.
— Ты идешь слушать почту? — спросила она Пайкана.
Тот оставил Купол в автоматическом режиме и подошел. Он взял красные пластинки и насупил брови. На одной из них стояло его имя и печать Министерства обороны, на другом имя Элеа и печать Университета.
— А это что такое? — спросил он.
Элеа уже ввела в углубление считывающего устройства пластинку зеленого цвета, на которой она увидела портрет своей матери. На экране устройства возникло лицо женщины, очень похожей на Элеа, разве что чуть-чуть старше.
— Послушай, Элеа, — сказала она, — я надеюсь, что у тебя все в порядке. Я уезжаю в Гонда-41. Твоего брата мобилизовали среди ночи, чтобы сопровождать конвой войск на Луну, и вот уже неделю он не подает признаков жизни. Конечно же, все это военные истории. Они не могут передвинуть одного муравья, чтобы не сделать из этого тайны мамонта. Но Анеа осталась одна с грудным ребенком, и она волнуется. Они могли бы подождать еще чуть-чуть перед тем, как снять свои Ключи! Едва минуло десять лет, как они были назначены. Постарайтесь не делать, как они. Сейчас не время рожать детей! Ну, в общем, такие дела. И ничего тут не поделаешь, я уезжаю. Я вам сообщу новости. Позаботься немного о своем отце, он не может меня сопровождать, он мобилизован на работу. Я думаю, что Совет и военные все сошли с ума! Ну, стало быть, такие дела. И ничего тут не поделать. Поезжай, присмотри за ним. И проследи за тем, что он ест. Когда он один, он нажимает все кнопки питающей машины без всякого разбора. Это еще ребенок. Слушай, Элеа. Конец связи.