— Ну вот, — холодно произнес он, — вы знаете, что происходит. Нет больше места чувствам. Этой ночью мы войдем в Убежище. Сейчас мои ассистенты начнут вас готовить. Помимо всего прочего вы получите одну-единственную существующую дозу всемирной сыворотки. Она синтезирована, молекула за молекулой, в моей личной лаборатории за шесть месяцев. Предыдущую дозу испытал я сам. Я готов. Если ничего не произойдет, вы будете первой, кто останется вечно молодым. В этом случае, я вам обещаю, что следующую дозу получит Пайкан. Сыворотка поможет вам перенести без последствий абсолютный холод. Сейчас я передам вас моим людям.
Элеа встала и побежала к двери. Мощнейшим ударом левой руки она ударила одного охранника в висок. Человек упал. Другой схватил Элеа за запястье и завел руку за спину.
— Отпустите ее, — крикнул Кобан. — Я запрещаю вам к ней прикасаться! Что бы она не делала!
Охранник отпустил ее. Элеа устремилась к двери. Но дверь не открылась.
— Элеа, — сказал Кобан, — если вы согласитесь принять сыворотку без сопротивления и без попытки к бегству, я вам разрешу еще раз повидаться с Пайканом перед тем, как войти в Убежище. Его увезли обратно в Башню, и он знает обо всем, что с вами здесь происходит. Он ждет от вас новостей. Я ему обещал, что вы увидитесь. Если вы будете протестовать и сопротивляться, рискуя помешать подготовительным процедурам, я вас усыплю, и вы никогда его больше не увидите.
Элеа молча посмотрела на ученого, глубоко вздохнула, чтобы взять себя в руки и успокоить свои нервы.
— Вы можете пригласить ваших людей, — я больше не двинусь с места.
Кобан нажал на кнопку. Часть закрытой двери скользнула, приоткрывая лабораторию, занятую охранниками и ассистентами, среди которых Элеа узнала руководителя лаборатории, который их встретил.
Кобан указал ей на кресло рядом с ним.
— Подойдите — сказал он.
Элеа вошла в лабораторию. Перед тем, как выйти из кабинета Кобана, она обернулась к нему.
— Я вас ненавижу, — заявила она.
— Когда мы выйдем из Убежища на мертвой Земле, — сказал Кобан, — не будет больше ни ненависти, ни любви, будет только наша работа…
В этот день Хой То спустился в Яйцо с новым оборудованием, которое он только что получил из Японии. С его помощью он надеялся осветить и сфотографировать зал генератора через прозрачный пол.
Остановившись, генератор холода потух, и зал под полом стал абсолютно темным. Температура очень быстро поднялась, снег и иней растаяли, вода испарилась, стена и пол высохли.
Пока его ассистенты размещали прожекторы по углам Яйца, Хой То машинально оглядывался вокруг себя. Поверхность стены показалась ему очень любопытной — ни полированная, ни матовая, а как бы муаровая. Хой То провел по ней своими тонкими чувствительными пальцами, потом ногтями. Скрипящий звук. Он направил прожектор на стену и при ослепительном свете посмотрел сквозь лупу, сделав своего рода микроскоп из телеобъектива и линз.
Вскоре не осталось сомнений: на поверхности стены были выгравированы бесчисленные бороздки. Каждая из этих бороздок соответствовала строчкам письменности гонда. Обучающие бобины были расшифрованы уже давно. Но стена Яйца, заполненная микроскопическими знаками, представляла собой эквивалент значительной библиотеки. Хой То немедленно взял несколько клише, максимально их увеличил, проделав это в разных точках удаленных друг от друга стен.
Через час он уже демонстрировал их на экране. Люкос в большом возбуждении идентифицировал отрывки исторического рассказа и ученых трактатов, страницу словаря, поэму, диалог, который, может быть, был театральной пьесой или философской беседой. Стена Яйца оказалась настоящей энциклопедией знаний Гондавы.
На одном из образцов, где находилось много изолированных символов, Люкос узнал математические знаки. Они окружали символ Уравнения Зорана.
Элеа проснулась, лежа на меховом коврике. Она отдыхала на теплой и мягкой подстилке, которая висела в воздухе.
Ее исследовали с головы до ног, измеряли ее вес, покормили, массировали до тех пор, пока ее вес не стал таким, как требовалось, и тело не достигло абсолютной расслабленности.
Возвратившись, Кобан объяснил ей механизм закрытия и открытия Убежища. Он наполнил ее легкие каким-то дымом, прикладывал инфразвуковые излучатели к вискам и давал ей различные элементы всемирной сыворотки. Она почувствовала, как сверкающая энергия очищает все ее клетки от усталости, наполняя всю ее каким-то порывом, похожим на весенние леса. Она почувствовала, что стала твердой, как дерево, сильной, как бык, уравновешенной, как озеро. Сила, уравновешенность и мир совершенно ее усыпили.