— Это из озера на Первом Уровне, — напомнил Пайкан. — Ты же знаешь…
Она знала, но ее мучила жажда. Эта прекрасная сверкающая вода была горькой, соленой, вонючей и теплой. Ее невозможно было выпить даже под страхом смерти. Пайкан приподнял Элеа и нежно прижал к груди. Он испытывал острое чувство жажды и голода, во сто крат более сильное, чем Элеа, поскольку в нем не было всемирной сыворотки. На всех ветвях висели тысячи машин, которые предлагали им всевозможные напитки, еду, игры, удовольствия, но получить их можно только с помощью Ключа. Даже если бы у него хватило сил разбить их, то и это не дало бы ничего, поскольку внутри ничего не было. Каждая машина производила то, что она могла производить, и все это делалось из ничего.
— Пошли, — мягко сказал Пайкан.
Рука об руку они приблизились к входу в Паркинг. Он был загорожен тремя рядами зеленых охранников. И в конце каждой улицы, которая подходила к Круглой Точке, стояла тройная цепь охранников, разбрасывая вокруг себя нервные и все увеличивающиеся толпы людей.
Пайкан надел перчатку и снял ее с пояса. Они повернули ко входу в Паркинг. Пайкан поднял руку.
— Нет! — сказала Элеа. — У них же гранаты.
У каждого охранника на поясе висела прозрачная и хрупкая граната С, заполненная зеленой жидкостью. Было достаточно взрыва только одной из них, чтобы вся толпа немедленно уснула. На шее у Элеа висела маска, которая уже дважды пригодилась ей — в Университете и на дне бассейна. Но у Пайкана ее не было.
— Я могу не дышать две минуты, — сказал Пайкан. — Надень свою маску. И как только я ударю, беги вперед.
Вдруг посреди Красного Дерева загорелось изображение Элеа и послышался голос Кобана: "Вы не сможете выйти из города. Все выходы перекрыты. Элеа, где бы вы ни были, вы меня слышите. Сообщите о вашем местонахождении своим Ключом. Пайкан, подумайте о ней, а не о себе. Со мной — жизнь, с вами — смерть. Спасите ее".
— Бей! — сказала Элеа.
Он глубоко вдохнул воздух и ударил со средней мощностью. Охранники упали навзничь. Несколько гранат разбилось. Зеленый туман мгновенно заполнил Круглую Точку до самого свода. Вся толпа упала на колени, люди ложились друг на друга. С двенадцати деревьев десятки тысяч птиц попадали вниз. В это момент Пайкан уже увлекал Элеа по направлению к Паркингу. Он бежал, перескакивая через распростертые тела, и медленно выпускал воздух из легких. Вдруг он споткнулся о чье-то колено. Он резко выдохнул, непроизвольно вздохнул и мгновенно уснул, упав головой на чей-то живот. Элеа вернулась, схватила его под руки и начала тащить.
— У вас ничего не получится! — произнес сдавленно чей-то голос. Около нее стоял бесключник, лицо которого закрывала маска старой модели. Он наклонился, взял Пайкана за ноги и оттащил его к стене между двумя зигзагообразными стволами. Осмотревшись и убедившись, что поблизости нет ни одного бодрствующего человека, он резко дернул замысловатую железную ручку, спрятанную под веером листьев, и повернул ее, потянув на себя. Между двумя стволами деревьев кусок стены открылся как дверь.
— Быстрее! Быстрее!.. — торопил он Элеа.
У входа в Паркинг садилась университетская ракета. Они быстро подняли Пайкана и вошли в черную дыру.
Пробуждение было таким же резким, как и падение при засыпании. Освободившись от влияния зеленого тумана, Пайкан открыл глаза и увидел лицо Элеа. Она стояла около него на коленях и держала в своих руках его правую руку, со страхом вглядываясь в его лицо. Увидев, что он проснулся, она счастливо улыбнулась ему, оставила его руку и отодвинулась.
Пайкан огляделся и ничего не увидел, кроме серости. Серые стены, серый пол, серый свод. А прямо перед ним серая лестница, достаточно широкая, чтобы на ней могла уместиться толпа. Лестница поднималась, пустынная, голая и бесконечная, в серости и тишине и в них исчезала. Слева такая же широкая и пустая лестница спускалась в такую же всепоглощающую серость. Более узкие площадки и коридоры были вырезаны в стенах по всем направлениям сверху и снизу. Толстый слой серой пыли равномерно покрывал свод, стены и пол.
— Лестница! — воскликнул Пайкан. — Как я о ней забыл.