В сопровождении бесключника Элеа и Пайкан, цепляясь за корни деревьев, вылезли на стоянку. Здесь студенты безуспешно пытались дать отпор белым охранникам. Они нашли в одной из ракет, заблокированных из-за военного положения, золотые шарики и перекладины, которые должны были служить строительным материалом для установки неподвижных машин на Луне. Они бомбардировали ими полицейских, убегали и прятались за деревьями и ракетами. Это было смехотворное оружие. Иногда тот или иной предмет попадал в голову белого охранника, но при этом не причинял ему никакого вреда. Большинство же так и не достигало цели.
Цепи полицейских двигались между деревьями, как белые змеи, и стреляли во всю мощь. Они сбивали студентов на бегу и бросали их безжизненными кусками мяса к подножию цветущих деревьев. Ветки хрустели и падали, ракеты разлетались на куски. Все птицы в Паркинге покинули лес и кружили под сводом, испуганные и безумные. Они пролетали сквозь изображение Военного Советника, который объявлял об отказе енисорского правительства послать своего министра в Ламосс. Он приказывал всем жителям Гондавы занять свои мобилизационные посты. Зловещее изображение Советника гасло, снова появлялось немного дальше и объявляло то же самое.
Над входом в Двенадцать Улиц кружилось изображение Элеа.
— Университет ищет эту женщину, Элеа 3-19-07-91. Вы ее узнаете по глазам. Мы ищем ее, чтобы спасти. Элеа, сообщите своим Ключом…
С одного конца платформы около взлетной трубы маленькая толпа заблокировала ракету, явно не гондавского происхождения. Из нее вытащили жителя Ламосса. Он кричал, что он не енисор, что он не шпион, что он не враг. Люди не понимали ламосского языка. Они видели иностранную одежду, короткие волосы, светлое лицо и кричали: "Шпион! Смерть!" Студенты подлетели на помощь человеку. Белые охранники последовали за ними. Житель Ламосса был разорван, затоптан и превращен в кашу обезумевшей толпой. Разъяренная толпа вопила: "Студенты! Шпионы! Подкупленные! Смерть!". Толпа раздирала студенческие юбки, волосы, уши, груди. Белые охранники ударили и смели всю кучу, всех, кто находился в этом месте и поблизости.
Бесключник печально улыбнулся, сделал дружеский жест своим подопечным и удалился в направлении Двенадцати Улиц. Элеа и Пайкан поспешили в более тихий уголок стоянки. Второй ряд ракет для дальнего сообщения был практически пустынен. Одна ракета, которая только что опустилась, выруливала в ряд. Она остановилась, дверь открылась и появился мужчина. Он начал спускаться, но в удивлении остановился, услышав душераздирающие крики и глухие удары оружия. Деревья мешали ему увидеть кровавое месиво. Он спрыгнул на землю.
— Что происходит? — спросил он Пайкана. Тот вместо ответа поднял левую руку в белой перчатке, а правой сорвал его оружие, отбросив его далеко в сторону.
— Поднимайтесь! Живо!
Понимая все меньше и меньше, мужчина повиновался. Пайкан заставил его сесть, взял его руку в свою и вставил Ключ в эластичный пульт…
Медленно тянулись минуты ожидания. Томительное молчание… и наконец лампочка замигала. Пайкан глубоко вздохнул, правой рукой он закрыл человеку рот.
— Направление? — спросил диффузор.
— Ламосс, первый парк.
После короткого пощелкивания снова послышался голос:
— Кредит достаточен. Направление записано. Вытащите ваш Ключ. Взлет…
Пайкан сорвал мужчину с кресла и бросил его наружу, крича ему слова благодарности и извинения. В этот момент дверь уже щелкнула, ракета тронулась с места, развернулась вокруг своей оси и достигла платформы.
Бортовой диффузор заговорил:
— Университет ищет Элеа 3-19-07-91. Элеа, сообщите о вашем местонахождении своим Ключом…
Взлетная труба пропустила устремившуюся ввысь ракету. Она вышла из Зева и поднялась в непроглядную ночь.
С тех пор, как они начали жить на Поверхности, Элеа и Пайкан утратили привычку видеть свет постоянно, как это происходило в подземных городах. Когда они покинули стоянку, был день, и они думали, что на Поверхности тоже будет день. Но Земля и Солнце продолжали свой бег и наступила ночь. Над ними было темное небо, усеянное россыпью звезд. Они вытянулись рядом на кровати, взявшись за руки, не произнося ни слова, охваченные бесконечной нежностью и тишиной. Они поднимались в ночь и в мир, к звездному небу, они покидали землю с ее абсурдными ужасами. Они были вместе, им было хорошо, и каждое мгновение счастья становилось вечностью.