Элеа больше ничего не видела. Пайкан видел Элеа, смотрел на нее своими глазами, руками, губами, наполнял себя ее теплом, ее красотой, ее радостью, которая дрожью пробегала по ее телу, вырывая из нее вздохи и крики. Она перестала его ласкать. Ее бессильные руки упали. Она больше ничего не весила, больше ни о чем не думала, она была травой, озером, небом, она была рекой и солнцем радости. Пока лишь волны, очаровательный путь, который она еще никогда так долго не проходила и который он рисовал своими руками и губами на всех сокровищах, которые она ему дарила. Он сожалел о том, что у него нет еще рук, у него нет еще губ, чтобы везде одновременно доставить ей радость. И он благодарил ее от всего сердца, что она так прекрасна и так счастлива.
Небо вдруг стало красным. Красное стадо лошадей галопом пустилось к лесу.
Элеа горела. Задыхающаяся, нетерпеливая, она обняла голову Пайкана, его мягкие волосы цвета пшеницы, которые ока не видела, не могла видеть, потом ее руки спустились вниз, взяли любимое дерево, приблизившееся и отвергнутое, и повели его к долине, открытой до самых глубин. Когда он вошел, она закричала, умерла, растаяла, распласталась в лесах, в озерах, на всем теле земли. Он был в ней, он заполнял все пространство вокруг нее и звал ее долгими мощными призывами, доводящими ее до края земли. Пайкан звал ее, привлекал к себе, присоединял к себе, сжимал, пока в центре ее живота, пронзенном многочисленными огнями, не взорвалась чудесная радость, радость, несказанная, божественная, обжигающая все ее тело и мельчайшую его частичку.
Их умиротворенные лица были прижаты друг к другу. Лицо Элеа было повернуто к красному небу. Лицо Пайкана купалось в свежей траве. Он не хотел уходить из нее. Он лежал на ней, только прикасаясь, чтобы чувствовать ее вдоль всего своего тела. Когда он ее покинет, это будет навсегда. Завтрашнего дня не существует. Ничто не начнется снова. Он чуть было не поддался отчаянию и не начал выть от бессилия помешать этой абсурдной, ужасной, невыносимой разлуке. Мысль о близкой смерти успокоила его.
От тяжелого взрыва задрожала земля. Одним ударом снесло часть леса. Пайкан поднял голову и в танцующем свете посмотрел на лицо Элеа. Оно было омыто великой нежностью, великой умиротворенностью, знакомой только женщинам, которые в любви все отдают и все получают. Она неподвижно лежала на траве и едва дышала, находясь на грани бодрствования и сна. Не открывая глаза, она очень нежно спросила: "Ты смотришь на меня?" Он ответил: "Ты прекрасна…" Очень медленно ее рот и закрытые глаза превратились в улыбку.
Небо вздрогнуло и ярко осветилось. Над зажженной ночью появились тучи воющих полуголых, раскрашенных в красный цвет енисорских солдат, которые скакали на лошадях, сидя в железных седлах, и текли над озером прямо к Зеву. Из всех труб стреляли оборонительные пушки. Воздушная армия была разбита, сметена, отброшена тысячами трупов, падающих в озеро и лес. Животные мчались во всех направлениях, бросались в воду, выбегали оттуда, кружили вокруг людей. Устрашающие взрывы вновь потрясли объятый пламенем лес. Загоревшаяся ветка упала на лань, она сделала фантастический прыжок и нырнула в озеро. Горящие лошади неслись во весь опор и падали. С неба спускались новые и новые отряды воинов.
Пайкан хотел выйти из Элеа. Она его остановила, открыла глаза и посмотрела на него: "Мы умрем вместе".
Он надел на руку оружие, валявшееся в траве, вышел из нее и встал. Элеа увидела, что оружие направлено на нее, и в ужасе закричала: "Что ты делаешь!"
— Ты будешь жить, — сказал он.
Он ударил.
То, что последовало за этим, Элеа узнала одновременно с учеными МПЭ. Оружие оглушило ее, но мозг продолжал фиксировать впечатления, а подсознательная память их записывала. Ее уши слышали, ее приоткрытые глаза видели, ее тело чувствовало, как Пайкан одевает ее, берет на руки и направляется к одному из лифтов посреди разыгравшегося ада. Он вставил свой Ключ в пульт, но кабина не поднималась. Он крикнул: "Кобан! Я вас зову! Я Пайкан! Я несу вам Элеа!.."
Наступила тишина. Он снова прокричал имя Кобана и имя Элеа. Над дверыо замигала зеленая лампочка, и раздался приглушенный, размытый, едва различимый голос Кобана: "…поздно… очень поздно… враг… проник в Гонда… ваша группа лифтов… изолирована… попробую… спускайтесь, я посылаю охранника… отбить врага… к вам навстречу… просигнализируйте… вашим Ключом… все пульты… я повторяю… я посылаю…"
Кабина лифта прибыла и открылась. Земля приподнялась от ужасающего взрыва, верх лифта был снесен, Элеа вырвана из рук Пайкана, оба приподняты и брошены оземь. И глаза потерявшей сознание Элеа видели красное небо, откуда без остановки спускались тучи красных людей. Ее уши слышали вой, который заполнял горящую ночь.