Поддерживать в Кобане жизнь в течение этого времени. Необходима кровь для переливания. Немедленное тестирование крови Кобана. Группа и подгруппа красных телец, группа и подгруппа белых телец.
Медсестра освободила руку и левую вену.
Та же проблема для операции: кровь в больших количествах. Предусмотреть в двойном объеме.
Другая проблема для операции: хирурги-специалисты по трансплантации органов.
Маисов: Мы…
Фостер: Мы можем…
Забрек: У нас…
Лебо: Возможно, но очень рискованно. Здесь нет настоящих специалистов. Недостаточно операционных инструментов. Мы можем оперировать сами, но нужна телесвязь с французскими, американскими и другими хирургами. Мы можем это сделать. Легкие — это не дьявол.
Искусственное легкое, чтобы присоединить его к кровообращению во время операции. В медпункте оно есть.
— Почему не использовать этот аппарат сразу, чтобы дать отдохнуть легким Кобана и позволить им зарубцеваться?
— Они не зарубцуются, потому что они не получают крови. Они должны продолжать функционировать. Или они будут работать, или они не будут работать — одно из двух.
Результаты забора крови: группа и подгруппа неизвестны. Исследованная кровь (Кобана) сворачивается со всеми группами крови.
Неожиданно!
— Это ископаемая кровь! Не забывайте, что этот тип — ископаемое. Живой, но допотопный! Кровь-то эволюционировала, дети мои.
— Нет крови — нет операции. От нас ничего не зависит — он или выживет, или умрет. Но есть девушка…
— Какая девушка?
— Элеа… Может быть, ее кровь подойдет.
— Этого недостаточно для операциии! Нужно будет снабжать кровью напрямую и даже этого будет недостаточно.
— Может быть, но если все сделать быстро… С искусственным легким в кругу кровообращения, немедленно…
— Но мы же убьем эту девушку!
— Она, может быть, выживет… Вы же видели, как она набирает…
— Это ее питание…
— Или всемирная сыворотка…
— Или и то, и другое…
— Я против! Вы прекрасно знаете, что она не сможет быстро восстановить свою кровь. Вы хотите пожертвовать ею. Я отказываюсь!
— Она прекрасна, в этом нет сомнений, но она ничего не значит в сравнении с мозгом этого типа.
— Прекрасна или безобразна, не об этом речь: она жива. А мы — врачи, а не вампиры.
— В любом случае, нужно сделать анализ ее крови. Это нас ни к чему не обязывает. Мы в любом случае будем в ней нуждаться, если его легкие будут продолжать кровоточить. Не говоря уже об операции.
— Согласен, с этим согласен, с этим полностью согласен.
Один и тот же день. Кобан воскрес. Кобан в смертельной опасности. Уравнение Зорана — объясненное или потерянное навсегда. Самые необузданные толпы поняли, что что-то необычайно важное для них решается сейчас на Южном полюсе, внутри человека, которого смерть держит в своих лапах.
— Попробуйте вообразить себе, что происходит внутри этого мужчины. Легочная ткань в ожогах, наполовину разрушена. Чтобы он смог снова нормально дышать, выжить и жить, нужно, чтобы то, что осталось от этого покрова регенерировало новую ткань. Он еще спит. Он заснул девятьсот тысяч лет назад и продолжает спать. Но тело его пробудилось и защищается. И даже если бы он проснулся сам — этого ничего бы не изменило. Он, сам ничего не смог бы сделать. Здесь он не может приказывать. Его тело не нуждается в нем. Клетки легочной ткани, маленькие живые заводики, продолжают на всей скорости производить новые заводики, которые похожи на них, чтобы заменить те, которые были разрушены холодом или пламенем. В то же время они продолжают свою необычайно сложную работу в химической, физической, электронной, жизненной областях. Они получают, выбирают, трансформируют, дозируют, слушаются, приказывают и координируют все с удивительными уверенностью и разумом. Каждая из них знает больше, чем тысячи инженеров, врачей и архитекторов. Это обычные клетки живого организма. А мы построены из миллиардов тайн, из миллиардов микроскопических комплексов, нацеленных на выполнение фантастически сложной задачи. Кто им приказывает, этим маленьким клеткам? Разве вы, Виньо?
— О!..
— Не клеткам Кобана, Виньо, а вашим? Клеткам вашей печени, разве вы приказываете им делать работу печени?
— Нет.
— Тогда кто им приказывает, вашим маленьким клеткам? Кто им приказывает делать то, что они делают? Кто их построил так, чтобы они могли это делать? Кто поставил их каждую на свое место в вашем маленьком мозгу, в вашей маленькой печени, в сетчатку ваших прекрасных глаз? Кто? Отвечайте, Виньо, отвечайте!