— Наши пациенты мертвы, — сказал Лебо, со спокойствием человека, который потерял в катастрофе жену, детей, удачу и веру.
— Черт! И надо же было столько усердствовать! Ну ладно, подумайте о себе! И поторопитесь, пока реактор не начнет нас всех косить!
Фостер перевел на английский для всех тех, кто не знал французского. Те, кто не понимал ни того, ни другого, поняли жесты. И без объяснений было ясно, что нужно выбираться из этой дыры. Фостер окончательно нейтрализовал мины у входа. Несколько техников уже поднимались к выходу из Сферы. Оставались медсестры, одной из которых, ассистентке Лебо, было пятьдесят три года. Две другие, более молодые, без сомнения, сами бы добрались наверх.
Врачи не решались покидать Элеа и Пайкана. Маисов знаками показал, что их можно было привязать к спине, и добавил несколько слов на ужасном английском языке. Фостер перевел весьма приблизительно: "Каждый по очереди".
Тысячеметровая лестница. Два мертвых тела.
— Реактор дает утечку! — крикнул громкоговоритель. — Он очень сильно дымится. Мы эвакуируемся! Поспешите! — На этот раз это был голос Рошфу. — Выйдя из Колодца, двигайтесь на юг, спиной к МПЭ-2. Ветер уносит радиацию в другом направлении. Вертолеты вас подберут. Я оставляю здесь команду, вас будут ждать. Но если взрыв произойдет раньше, чем вы выйдете, не забудьте: прямо на юг! Я займусь остальными. Давайте быстрее…
Ван Хук заговорил по-голландски, но никто его не понял. Тогда он повторил по-французски, что, по его мнению, мертвых нужно оставить здесь. Они мертвы, и для них уже ничего нельзя сделать. И он пошел к двери.
— По крайней мере, — сказал Симон, — мы можем вернуть их туда, где их нашли…
— Я тоже об этом думаю, — сказал Лебо.
Он объяснился по-английски с Фостером и Маисовым, которые согласились.
Сначала они взяли Пайкана за плечи и спустили его по той дороге, по которой несли его раньше к своим надеждам, и положили его на цоколь.
Затем пришла очередь Элеа. Они несли ее вчетвером: Лебо, Фостер, Маисов и Симон. Они положили ее на другой цоколь, рядом с мужчиной, с которым она проспала девятьсот тысяч лет, сама того не зная. И с которым, сама того не зная, она погрузилась в новый сон, у которого не было конца.
В тот момент, когда она оказалась на цоколе, под прозрачным полом снова возникла голубая ослепляющая молния, которая заполнила Яйцо и Сферу. Подвешенное кольцо возобновило неподвижный бег, генератор вновь заработал, чтобы выполнять свою задачу: покрыть смертельным холодом двоих людей, которые были ему доверены, и хранить их бесконечно долго.
Холод уже стал проникать под одежду. Симон размотал часть головы Пайкана, разорвал бинты, чтобы его лицо было таким же обнаженным, как и лицо Элеа.
Лицо оказалось очень красивым. Ожогов практически не было видно. Всемирная сыворотка, которая пришла с кровью Элеа, излечила его тело, в то время как яд отнял у него жизнь. Оба они были невероятно прекрасными и умиротворенными. Ледяной туман заполнял Убежище. Из реанимационного зала долетели обрывки фраз из громкоговорителя: "Алло!.. Алло!.. Еще кто-то?.. Спешите!.."
Они не могли больше задерживаться. Симон вышел последним и выключил прожектор. Сначала ему показалось, что все было окутано темнотой, но потом его глаза привыкли к голубому свету, который снова омывал внутреннюю поверхность Яйца. Маленькая прозрачная пленка начала покрывать два обнаженных лица, которые блестели, как две звезды. Симон вышел и закрыл дверь.
На авианосцах, подводных лодках и самых близких к МПЭ базах началась настоящая карусель. Вертолеты без остановки садились, заполнялись и улетали. Местонахождение МПЭ-2, можно было различить по столбу густого дыма. Этот дым ветер относил к северу.
Постепенно весь персонал был эвакуирован. Последняя группа вышла из Колодца и была подобрана. Пожилая медсестра поднялась наверх среди первых.
Гувер и Леонова улетели вместе с реаниматорами последним рейсом последнего вертолета. Гувер стоял перед иллюминатором, прижимая к себе Леонову, которая дрожала от отчаяния. Он с ужасом смотрел на разрушенную изуродованную базу и вполголоса ругался: "Ну и наворотили, черт возьми, ну и наворотили!.."
Семь членов комиссии, которой было поручено составить текст Декларации Всемирного Человека, оказались на семи разных судах и так больше и не смогли встретиться. Больше никого не осталось на ледяной земле, и только осторожно кружили самолеты, наблюдая с большой высоты за МПЭ-2. Ветер снова поднял бурю. Он смел обломки базы, унося какие-то разноцветные кусочки к далеким белым горизонтам.