Внутри помещения у стен и по центру размещались рабочие станции с приспособлениями для тонкой работы. Столы были непривычно высокие, подогнанные под работающих за ними. Морфы-ремонтники могли сидеть за ними в высоких креслах свободно, в отличие от работающей на таможне женщины. Все поверхности здесь были завалены мелкой электроникой, пустыми корпусами от нее. На полу же было удивительно чисто: работники здесь заботились, чтобы упавшую деталь не пришлось потом долго искать.
Здесь же на столах обнаружились признаки работы экспертов. Несколько пустых капсул от препаратов для химических нюхачей, вынутые из вентиляции и выпотрошенные фильтры, кое-где пленка от отработанных одноразовых защитных костюмов смотрелись здесь непривычно и чуждо. Не совсем профессионально со стороны коллег, я сделал пометку в виртуальном блокноте, что стоит упомянуть об этом в отчете. Кроме того, начал вести персональную запись видео, никогда не знаешь, что может пригодиться и о что пропустили другие.
На тщательную запись ушло больше пяти минут, но зато теперь я мог быть уверен, что не пропустил ничего. Войцех все это время топтался в дверях, не решаясь войти, чтобы чего-нибудь не испортить, как он сам заявил с непременным смешком. Наконец, я подошел к лестнице на второй этаж. Ступени здесь были широкие и такие высокие, что приходилось заметно напрягаться. Оказавшись на самом верху, я жестом позвал за собой морфа, не прекращая съемку. Тот легко протопал наверх, а когда вошел в кабинет, из-за моего плеча раздался присвист:
– Ого! Такого я еще не видал!
Глава 4 Место преступления
– Ого! Такого я еще не видал! – Войцех шагнул через порог, остановился, крутя головой. Для меня же здесь не было чего-то нового или впечатляющего, смерть уродлива. А еще у нее почти всегда есть запах. Здесь висел тяжелый запах старой крови, сгоревшего пластика и совсем немного – едкой химии. Последний, скорее всего, оставили эксперты. Я скосил взгляд на виртуальные часы: до их возвращения за телом оставалось минут сорок.
Кабинет занимал примерно треть второго этажа. В дальней стене располагалась дверь, ведущая в склад запчастей и оборудования. Я сверился с планами: оттуда вниз вела еще одна лестница, которой пользовался персонал. Высокие потолки с матовыми квадратами светильников, из которых работала хорошо если половина, видеостены по всем четырем сторонам. На них застыло, слабо мерцая, многократно продублированное сообщение о том, что связь с компьютером потеряна.
Напротив входа расположился стол. Он занимал так много места, что, окажись он в жилом секторе, на нем могла бы поселиться семья, а в высоту почти доставал мне до груди. На встроенном в верхнюю крышку экране повторялось сообщение, выведенное на стены. Отсюда, с доступного мне ракурса, оно казалось немного искаженным, покрытым битыми секторами. Я приподнялся на цыпочки, и на поверку это оказались капли крови, уже застывшие и потемневшие. Заодно показался и хозяин кабинета. Высокий стул был отброшен в сторону или упал, когда морф вскочил при появлении убийцы. Сам он сидел, привалившись к стене, огромная ладонь прижата к шее, зажимая рану, чистый новый комбинезон залит кровью, кровь на полу, там целая лужа, густая и застывшая. Он был мертв давно, насколько – объяснят эксперты, но даже невооруженный глаз отмечал восковую бледность, заострившиеся черты лица. Умирая, он сполз по стене, локтем упершись в бедро, от чего ослабевшая рука застыла в том же положении. Было заметно, что ее сдвигали, чтобы провести осмотр и съемку, но в целом все оставалось без изменений.
В отчете было указано, что пуля попала в шею, разорвав внутреннюю яремную вену, и прошла навылет. В стене же, – высоко, стреляли в него, когда морф стоял, – осталось шесть пулевых отверстий, убийца либо не умеет стрелять, либо очень нервничал. Не исключено, что и то, и другое вместе. Пули пробили пластик экрана, оставив аккуратные дыры с расходящимися по кругу трещинами, но не они были причиной отказа видеостены. Я повернулся обратно к столу. Войцех замер в дверях и старался не оставаться незаметным, но в его глазах я заметил плохо скрываемую усмешку, когда, подняв стул, подкатил его и забрался на высокое сиденье.
Крови на столешнице оказалось совсем немного. Я вынул платок, стер ее, постучал пальцем, пытаясь вызвать меню, но никакой реакции не последовало. Тогда я начал внимательно осматривать стол и вскоре нашел подпалину, идущую вдоль боковой кромки. Здесь находилась пластина компьютера, теперь сгоревшего, крышка оказалась смещена, внутри уже побывали эксперты, но я поддел ее, заглянул сам. Схемы почернели, припой расплавился и стек. А еще в своих гнездах не оказалось процессора и чипов оперативной и постоянной памяти.