Чем не мотив? Все прекрасно складывается: конфликт переходит в горячую фазу, начальник унижен на глазах подчиненных и подстраивает несчастный случай, но в отместку убит сам… Прекрасно и очевидно. И тогда остальные эпизоды можно списать на обычные случайности. И будь у меня немного меньше опыта, на этом бы я и закончил. Закрыв папку с делами, я посмотрел на висящие в поле зрения часы и связался с Войцехом.
– Не отвлекаю? Нужно, чтобы ты снова наведался в мастерскую и поговорил с рабочими. А я пока слетаю, пообщаюсь с учеными.
Глава 6 Звезды и глубины
Сорок лет назад
– Нет, ноги его в моем доме не будет!– отец бьет кулаком по столу. Сегодня он снова пьян. – А если узнаю, что ты с ним опять встречалась…
Он трясет огромным кулаком у матери перед лицом, та отшатывается, вскинув руки. Мальчик сидит на диване и старается стать невидимым. Отец пришел с работы и узнал, что к ним снова заходил его брат, но что в этом такого? Дядя – веселый человек, мама с ним всегда веселая, смеется и не выглядит грустной, как всегда когда возвращается отец. И так уже почти год, а мальчик каждый раз все сильнее хочет, чтобы это все прекратилось.
–Послушай, – мать пытается сделать голос более уверенным, но все равно слышно, как она боится. – Послушай, это твой брат, и он имеет такое же отношение к нашей семье, как и родители. И я думаю, что…
– Много думаешь! – отец нависает над ней, тяжело дыша, но вдруг отступает, становясь как будто меньше. Он отступает спиной, пока под колени ему не попадает край дивана, и тяжело падает в него. – И давно это у вас?
– Что? Ты о чем? – мать под его взглядом вскидывает голову, голос предательски дрожит. –Если ты там себе что-то придумал…
Мальчик почти слился с обивкой дивана. Отец тяжелый, как черная дыра, и такой же мрачный, мальчика словно притягивает к нему неодолимая гравитация. Мать – как еще один массивный объект, она тоже притягивает, но сейчас не так сильно. Мальчик еще не знает всех этих терминов и взаимосвязи, но он это чувствует. Обняв отца, готового взорваться, он кричит, стараясь преодолеть все увеличивающееся расстояние между объектами, еще недавно бывшими матерью и отцом, а теперь замкнувшимися в коконах собственных горизонтов событий.
Мальчик еще не знает, но все чувствует.
***
Челнок прибыл с небольшим опозданием. Помещение, в котором я его дожидался, оказалось почти идентичной копией того, через которое я попал на станцию, разве что рисунок трещин и облупившейся краски был другим. Спустившись в салон, я осмотрелся. В отличие от атмосферников, этот был рассчитан на долгие полеты в системе Юпитера, так что его внутренности предполагали чуть больший уют. Круговой диван мог раскладываться и был оснащен креплениями для удобства полета при нулевой силе тяжести, в стенах располагались холодильники и боксы с обедами, предназначенными для невесомости, здесь была даже отгорожена отдельная туалетная кабина. Пока челнок готовился к отправлению, я открыл один из боксов. Старомодные тюбики, практичнее которых пока ничего не придумали, вода в эластичных пакетах, даже алкоголь, клапаны на пакетах с которым были защищены кодом, переводящим в местную платежную систему. Мой полицейский код не сработал.
Когда раздался сигнал минутной готовности, я занял место и пристегнулся. Меня дернуло в сторону, началась болтанка, когда причальный кран начал выводить челнок из-под станции, наконец внизу, где-то под ногами, раздался низкий гул, воспринимаемый скорее телом, чем ушами. Я включил виртуальный экран, на котором теперь обозначенный схематически кран держал в захвате круглую, похожую на кувшин модель челнока. Внизу разгоралось яркое свечение, синхронизируясь с реальным, которое сейчас брало на себя вес челнока, уравнивало, пока кран отводил его на безопасное расстояние. Наконец, захваты со стальным лязгом разжались, желудок на мгновение прыгнул к горлу, но двигатели подхватили вес и начали выталкивать металлическую сферу к верхнему слою атмосферы.
Подъем занимал намного больше времени, чем погружение. Челнок разгонялся по такой вытянутой дуге, что только на выход к Кольцу уйдет не меньше трех часов. Я конечно знал об этом, но в первые минуты не смог сдержать раздражения. Насколько же огромен Юпитер! Мысленно обругав себя, что не сделал этого раньше и уже не ожидая ничего хорошего, вывел на экран расчет полета и выругался: двадцать шесть часов! Двадцать шесть! Да, прямая траектория вывела бы меня к нужной луне часов за двенадцать при хорошем ускорении, но космос не любит прямых путей, о чем на самом деле очень легко забыть. Нет двигателя настолько компактного и экономного, чтобы помог двигаться по прямой с постоянным ускорением. Космос требует компромиссов, он не терпит знака равенства между дешево и быстро.