– Кроме Иванова. – Сандерс кивнул. – Это человек… слабохарактерный. Хоффман запугал его так, что бедняга боится слово лишнее сказать, так что лучше на него не давить. Тут ведь, как метко подметил Джон, одни снежинки, каждый считает, что именно он гений, а остальные – так, чтобы результаты фиксировать. И если бы помер не старик, а кто-то из них, они бы точно так же от радости на головах ходили.
– От радости?
– Даже от счастья. Больше денег, больше славы, когда проект закончится. Уверен, что не успел Хоффман пропасть, как его терминал уже начали взламывать с восьми сторон!
Он рассмеялся невесело, а я спросил, без особой, впрочем, надежды:
– А над чем работают на вашей станции? Что за проект?
–Грубо работаете! – не переставая сухо улыбаться, он погрозил мне пальцем с экрана. –Послушайте, вам здесь нечего искать, что бы вы там ни расследовали, смерть старика не имеет к этому никакого отношения. Мы сами здесь разберемся, кто перепутал баллоны и какую выгоду получит, а вам совет: копайте в другую сторону.
–Понятно. Что ж, я не прощаюсь, мне вполне может понадобиться ваша помощь в дальнейшем.
Сандерс махнул рукой и отключился, а я остался сидеть перед виртуальным экраном. Несмотря на молодость, он показался мне далеко не последним человеком в этом проекте. "Второе Кольцо"? Вызывает вполне очевидные мысли, но при чем тут засекреченные астрофизики?
Я еще раз прогнал перед мысленным взором фрагменты разговора. Можно брать любого и начинать раскручивать на признание. И это ни чего не даст. Ученые – почти то же самое, что морфы, многие искусственно ослабляют моральные тормоза, чтобы не мешали в работе, и даже если выяснится, что кто-то из них действительно задушил Хоффмана, то как привязать это к остальным смертям? Никак, если взять за основу мысль, что эти смерти никак между собой не связаны. Разве что убийство управляющего и авария с катером Ромашина, тут нужно будет сосредоточить поиски. Войцех наверняка уже опросил всех в мастерских. Если бы еще не этот мой промах с полетом к лаборатории!
Открыв карту системы Юпитера, я нашел положение челнока. Тот как раз ускорялся, притягиваемый гравитационным полем Ио. Включились обзорные камеры, и на виртуальном экране показалось изображение первой луны: зелено-бурый, неприятно напоминающий воспаленную рану шар. Через тонкую пелену атмосферы тянулись длинные языки вулканического дыма и пепла. Интересно, почему никто не построил базу на этом спутнике? Хотя, наверное, оно и к лучшему.
Я уже было собирался пообедать, но все же вернулся к делам опрошенных и сделал пометку напротив Иванова. По возможности, нужно будет снова с ним связаться. Он наверняка может рассказать много интересного, если на него надавить.
Глава 7 Льды и черные курильщики
Автоматика разбудила меня за полчаса до прибытия. Обзорные камеры показывали черный круг на фоне темного космоса: челнок заходил с ночной стороны луны. Я смотрел на тонкий, почти невидимый туманный ореол из кислорода и водяного льда, который выбрасывался из трещин в мощном панцире, закрывающем океан Европы. По мере приближения свечение становилось сильнее, челнок догонял луну, наконец она стала тонким серпиком. Быстро разрасталась, показался рисунок из бурых полос по серому льду, обозначающий разломы в ледяной скорлупе. Европа заняла уже половину неба и теперь было заметно, с какой бешеной скоростью челнок валится на ее поверхность. Стало не по себе, хоть я и знал, что нейронки не допускают ошибок.
Внизу проносились высокие хребты, возникшие в местах, где ледяные пласты чудовищной толщины расходились и снова сталкивались, долины старых и свежих ударных кратеров, вообще ни на что не похожие пространства, при виде которых инстинктивно хотелось поджать ноги. Казалось, падение продлится вечно, что челнок промахнется и рассыплется на части, разбившись среди ледяных полей, поверхность все приближалась и приближалась. Горизонт странно близкий, такой я не раз видел на Луне земной, вызывал страх, что мой кораблик промахнется и унесется в пустоту навстречу колючим звездам.
Все обошлось, челнок навелся на пеленг поверхностной станции и, развернувшись кормой, выбросил длинный газовый шлейф, гася скорость. Станция появилась на карте, после, с заметным опозданием, попала в фокус внешних камер, когда появилась из-за горизонта. Теперь грязно-серый лед проплывал внизу степенно, челнок шел на хвосте выхлопа. Станция, приземистый широкий цилиндр высотой в два десятка метров, будто вогнанный в ледяной щит мощным ударом, оказалась внизу. Челнок завис над башней, дожидаясь, когда в ее вершине откроются грузовые ворота, а затем опустился внутрь ангара.