– Что, по нервам садануло? Ну, это оно бывает с непривычки, да.
– Что у вас тут на этот раз? – Я приоткрыл глаза, поморщился, но все же смог не закрыть их снова. Морф хохотнул:
– Сиеста! Квартальные выплачены, теперь неделю такое будет!
– И что, работа встала? – не поверил я.
– С чего бы? Белые господа будут недовольны, – осклабился Войцех. – И работать будут, как без этого. Даже лучше прежнего!
Стимуляторы. Стимуляторы, эйфоретики, электронные и химические, протеин и витаминные добавки. Первые два – вещи не самые дешевые, но на неделю закупиться, думаю, может почти любой. Разве что кроме живущих в трущобах. Мы продолжали двигаться в толпе, Войцех сигналил непрерывно, морфы расступались неохотно, беззлобно поругиваясь и подбирая ноги и хвосты. Иногда в толпе попадались и нормы, они смотрелись тут как дети в компании взрослых, но двигались свободно, морфы пропускали их легко, часто даже не замечая. Я уже почти привык к мельканию и грохоту, для чего пришлось заблокировать виртуальное восприятие и включить шумодавы в ушах, когда карт вильнул особенно резко и остановился возле гостиницы.
– Приехали, шеф. – Войцех кивком указал на двери. – Мне тогда как, утром приехать?
– Нет, пойдешь со мной, я еще не услышал, что тебе удалось узнать.
Я выбрался из карта. Пожав плечами – надо, значит надо, – Войцех последовал за мной. В обеденном зале задерживаться не стали, сразу прошли к лестнице, поднялись на второй этаж. Возле номера 207 я остановился и предупредил:
– Сосед у меня немного нервный, не обращай внимания.
– Никаких вопросов! Мало я повидал, что ли? – ответил Войцех, и я открыл дверь, но внутри все оказалось вполне спокойно и тихо, в комнате ската не раздавалось ни единого звука. Мы прошли в мою, я опустился на стул, а Войцех долго возился, подгоняя мебель под свои габариты. Наконец, он уселся тоже, и я спросил:
– Ну, что-то удалось накопать еще?
Войцех свободно откинулся на спинку стула, развел руками:
– Давай определимся, что мы знаем точно. Ты отчет смотрел уже?
Я скривился: казалось бы, времени в полетах между спутниками было полно, но отчет экспертов так и остался без внимания. Через секунду он уже висел в общей виртуальной среде комнаты: аккуратно пронумерованные и подписанные папки, которых оказалось всего три. Не густо. Что у нас имеется?
Система безопасности не обнаружила несанкционированных проникновений ни до, ни во время совершения убийства. Камеры на стоянке и в мастерских не зафиксировали ничего подозрительного, забраться в кабинет управляющего, оставаясь незамеченным, было категорически нельзя. Отпечатков пальцев, грязи с обуви и ее следов было полно, но почти все они совпадали с маркерами подчиненных. К тому же, невидимка ухитрился не оставить ни единого биологического следа: эксперты проверили фильтры вентиляции, сами трубы и воздух в комнате. Они нашли поврежденные излучением дезинфицирующих ламп до почти полной нечитаемости образцы по меньшей мере недельной давности. Были свежие остатки материала самого управляющего и множество маркеров, при проверке по базе оказавшиеся частицами работников мастерских. Но самый свежий все равно попал в вентиляцию за часы до убийства, так что утверждали однозначно: в момент смерти пан Новотный был в кабинете один. Но и самоубийством это не было.
Я открыл папку с видео от экспертов, включил запись осмотра, параллельно запустил свое. В двух окнах, расположенных рядом, появился кабинет, снятый с разных точек. Вызвав в меню программу-поисковик, приказал ей искать несоответствия, после чего обратился к Войцеху:
– Вот так. Не был, не замечен, не привлекался… У тебя что-то есть новое?
– А то! Ребята там хорошие, правда, нормов не очень, да. Я чеки из баров тебе позже отправлю, но картинка очень интересная получается.
– Ну-ну. – Я приготовился слушать, что там накопал мой сопровождающий. А накопать он сумел действительно много.
По словам работников мастерской, пан Новотный был нечист на руку. Причем, темные дела свои особо не скрывал, хоть и не афишировал: к нему примерно раз в неделю приходили некие люди, в основном нормы. Новотный никого не пускал на склад и к себе, пока гости не покидали мастерских. Я кивнул: вот они, неустановленные биологические маркеры, и частично – отсутствие записей с камер. За неделю жесткий ультрафиолет в трубах вентиляции и реагенты так поработают над ДНК в образцах, что в лучшем случае получится определить только биологическую принадлежность.