– Да, я слушаю!
– Когда погибла Ева, недалеко всплывал батискаф с манипуляторами и вернулся, наверное, на нем все и вывезли, я уверен… фух… да что же это…
Судя по звукам, он упал и теперь пытался встать. Треск выстрелов затих, но голоса приближались. Я закричал, заставив двоих торопливо шагающих рядом со мной морфов отшатнуться:
– Держитесь! Я сейчас вызову помощь, вы слышите?!
– Не успеете… Бегите! Мы не ус…
Связь оборвалась. Я застыл посреди дороги, сжав кулаки. Начинается? Да, скорее всего, уже началось. Хаммер ответил сразу, сейчас в его голосе не было ничего, кроме усталости.
– Господин следователь, с вашей стороны было ошибкой нарушать договор.
– Не понимаю, о чем вы. Да и не поздно ли? Я так понимаю, я уже ни на что не влияю.
– Так и есть, – ответил Хаммер с усталым вздохом. – Хорошо, что вам опять нужно?
Я быстро рассказал ему о звонке Караваева. Выслушав меня, он ответил сухо:
– Мне уже доложили. Мы ничем не успеем помочь.
– Понимаю... Бьянка об этом меня предупреждала?
– Да, Вячеслав Сергеевич, это оно. Лучше бы вам совсем не появляться у нас.
– И это мне уже говорили. Удалось поймать хоть кого-то на Плавучей?
– Нет. Помещения вычищены, остался только мусор. Что-то еще, господин следователь?
– Нет. Вы тоже улетите?
– Прощайте, Вячеслав.
Я остановился посреди улицы. Она была совершенно пуста. Накатила вдруг странная холодная жуть, что-то прямиком из детства, когда остаешься один в пустом доме. Из всех звуков – только призывы рекламных щитов, реальных и тех, что по сети идут прямо на слуховой нерв. И от того я дернулся, когда раздался новый вызов. Войцех.
– Твои бунтуют, – сказал я вместо приветствия.
– Твою мать! Ты где пропадал? Зачем отключался? – заорал он, потом заговорил тише, но с плохо сдерживаемой радостью: – Сообщили, что в гостинице твоей кого-то убило, разбираются, я уж было решил, что до тебя добрались!
– Нет, я сейчас не там, – ответил я холодно.
– Да в курсе уже! Я первым делом туда… Где ты был?
– Не имеет значения… Слушай, мне пора. И… ты там сильно не воюй.
– Давай. – Войцех помолчал несколько долгих секунд, но все понял сразу и правильно. – Ты это, ничего так, хоть и норм. Береги себя.
Он отключился, и я остался посреди опустевшей улицы. Поискал в сети местные новости, и теперь перебирал каналы, торопливо шагая в сторону полицейского участка и здания Совета. Ничего, ничего, снова про Марс, там тоже что-то началось, во всю идут задержания… Вот.
«…двенадцать часов назад. Горничная спускалась по лестнице, когда случился прорыв трубы системы охлаждения. Струей перегретого пара женщине обожгло пятьдесят процентов тела. К счастью, экстренные службы получили вызов очень быстро, и потому…»
Камера захватывала морфов в комбинезонах экстренных служб, девушку, покрытую толстым слоем антисептического геля, залитые водой ступени. Затем переключилась на дыру в стене, уже загерметизированную, рядом с которой тоже возились специалисты. Я остановил воспроизведение. По краям отверстия четко виднелись темные подпалины там, где стену обожгло направленным взрывом.
Ловушка, и совершенно точно – для меня. Наверняка я единственный, кто пользовался лестницей постоянно, и они решили, что проще всего достать меня там. Я вспомнил эту девушку, невысокая, почти на голову ниже меня, это ее и спасло: основной удар, рассчитанный на мой рост, прошел над ее головой.
Я поймал карт и вскоре уже входил в полицейский участок, миновав огромную тварь, не спускавшую с меня тяжелого взгляда, пока я шел к дежурному. Атмосфера здесь, как и на всей станции, царила гнетущая. Полицейские разбились на группы и разбрелись, поглядывая друг на друга и о негромко переговариваясь. И разделение это мне не понравилось. Оно проходило четко по линии «человек – морф», и коллеги, еще вчера занятые одним делом, теперь напряженно ждали от бывших товарищей подвоха. Я подошел к дежурному, молодому русоволосому парню с тяжелым усталым взглядом.
– Следователь Коростылев. У вас здесь где-то размещают командировочных, мне нужна комната.
– Посмотрю, – дежурный побарабанил по виртуальной клавиатуре, кивнул, не глядя на меня: – Есть, пройдите на второй этаж, там вас проводят.
Комната оказалась на одного, совсем крошечная, похожая на гроб. Моя сумка осталась в отеле, но судя по тому, что вот-вот случится, она может мне еще долго не понадобиться. Я растянулся на кровати, заложив руки за голову, закрыл глаза и проверил комнату на жучки. Ничего, только стандартные камера наблюдения и пожарная сигнализация.