Ванна представляет собой средних размеров прямоугольный углубленный бассейн. Я поворачиваюсь, опираясь локтями на бортик, оставляя нижние две трети тела под водой. Надеваю AirPods и минут десять просматриваю презентацию к лекции по психологии. Закончив, выключаю музыку, разворачиваюсь и чуть не роняю телефон в воду.
— Ванди! — от громкого голоса Кайла у меня кровь стынет в жилах. — Давно не виделись.
— Ой.
Я оглядываюсь. Пейзаж в ванне изменился. Радикально. Здесь я, Кайл, Хантер и еще четверо пловцов. Джаред, один из них, учился со мной на математике на первом курсе. Он машет мне. Я пытаюсь махнуть в ответ, но меня накрывает паника.
Их много. Мужчин. И я одна.
— Как дела?
Дыши. Дыши. — Нормально.
— Мы тебя звали, — говорит другой пловец. Я уверена, что никогда в жизни с ним не разговаривала.
— Я н-не слышала. — Указываю на наушники.
— Логично. А мы уж подумали, что ты нас игноришь.
— Ага, типа — чем мы так выбесили Ванди?
Их смех эхом отдается от стен. Просто… их шестеро, они занимают кучу места, они находятся между мной и лестницей, и я…
Мне по-настоящему страшно.
— Простите. — Пытаюсь улыбнуться, но мышцы лица не слушаются. Спокойно. — Мне пора…
— Да ладно, оставайся, — говорит Кайл.
— Компания не помешает, — добавляет Джаред. — А то эти лузеры уже надоели.
— Придурок, кого ты назвал лузером?
— Заткнись… Ванди, оставайся в моем «моджо доджо» с солью Эпсома.
В этом пару я дрожу. — Это очень мило, но у меня занятия.
— Какое занятие?
Черт. Какое? — Это… — Никакого занятия. Думай. — Психология.
— Погоди. — Один из парней хмурится. — Разве по средам днем есть лекции по психологии? Мой куратор говорил, что…
— Идем, — раздается глубокий голос за моей спиной.
Две сильные руки скользят под мои подмышки. Я вцепляюсь в телефон, и на секунду оказываюсь в воздухе, как малыш в нарукавниках, которого выловили из бассейна. Мои ноги касаются пола, но я не оборачиваюсь, чтобы посмотреть на своего спасителя.
Это прикосновение я не смогла бы забыть никогда.
— Швед. — Хантер хмурится. — Ты что, типа, только что украл её у нас?
— Ты в порядке? — спрашивает меня Лукас. Когда я киваю, он добавляет громче, для остальных: — Нам пора. Мы работаем над кое-чем.
— А, ну да. — Кайл мудро кивает. — Тот проект по физике.
— По биологии, — поправляет Лукас.
— Да какая разница!
В следующее мгновение Лукас уже велит товарищам по команде вести себя прилично и выпроваживает меня из зала. Его ладонь обжигает поясницу — совсем рядом с тем местом, где начали бледнеть синяки, несмотря на мои… безумные?.. попытки сохранить их. В коридоре его пальцы смыкаются на моем плече. Он разворачивает меня к себе. — Ты в порядке? — спрашивает он снова.
Я испытываю такое дикое облегчение от того, что я больше не в той ванне, что мне даже плевать на неловкость. Мы не виделись почти две недели, на нем только джоггеры, от него пахнет мылом и… им. Он выглядит одновременно как Лукас Блумквист — бывший Пен, «величайший пловец в мире или типа того» — и как мой Лукас, который распечатал список, чистит яблоки и ненавидит риторические фигуры. И всё это… сбивает с толку.
Я подавляю странный укол в груди. — Спасибо. Мне там стало немного не по себе.
Не то чтобы Кайл и компания что-то бы сделали. Но мои инстинкты не всегда в курсе логических доводов.
— Я поговорю с Кайлом, — говорит Лукас. Его губы сжаты в недовольную линию.
— Что?
— Ему нужно научиться соблюдать личное пространство.
— В этом нет нужды…
— Я не скажу ему, почему. Он не плохой парень, но совершенно не понимает, как выглядит со стороны. Он, Хантер и еще пара человек вечно ходят стаей. Ему полезно будет узнать.
Я хочу сказать, чтобы он не утруждался, но… почему бы и нет? Это будет десятисекундный разговор между ними. Избавит от неприятностей в будущем. — Ладно. Спасибо.
Я выдавливаю Лукасу последнюю улыбку и разворачиваюсь, чтобы уйти. Он останавливает меня, обхватив за запястье. — Ты куда?
— Оу. — Я выдавливаю еще одну улыбку, и на этом мой лимит на сегодня исчерпан. — Я ценю твою помощь, но не хотелось бы делать ситуацию еще более неловкой.
Его глаза закрываются, будто он собирает в кулак силу десятка валькирий. Он медленно выдыхает через нос и произносит: — Скарлетт.
— Всё нормально. Я не…
— Скарлетт, — повторяет он. Это звучит как резкий, раздраженный приказ. Я в растерянности — что ему от меня нужно?
— Лукас, я не совсем понимаю, какой у нас протокол. — Я не способна и, честно говоря, не хочу быть кем-то, кроме как предельно честной. — У нас был секс, или… ну, что-то в этом роде, и ты мне не перезвонил. Я пытаюсь ориентироваться на твое поведение, и мне кажется, ты хочешь притвориться, будто ничего не было? — Я пожимаю плечом, тем, что не зажато в его руке. — Это мой первый «гостинг» в жизни, мне нужны инструкции, — добавляю я, просто чтобы разрядить обстановку.
Настроение Лукаса, однако, мрачнее тучи. Чем больше я говорю, тем злее он выглядит. «Всегда невозмутимый», — говорила Пен. Она ошибалась, но я не могу понять, на что направлена эта ярость.
Если только не произошло сбоя в коммуникации? Я ненавижу ту маленькую искорку надежды, что вспыхивает у меня в груди. — Я неправильно истолковала то, что между нами произошло?
— Нет. — Он наконец отпускает меня. — Правильно.
Но это нетерпение никуда не делось. Напряжение в плечах, складка между бровей.
— Есть какая-то веская причина, почему ты не выходил на связь?
Он отводит взгляд, челюсти сжимаются. Затем снова смотрит на меня. — Нет.
Во мне вспыхивает раздражение. — Тогда я…
— Лукас! — окликает его мужчина. Он идет к нам — одновременно знакомый и незнакомый. Его глаза с любопытством останавливаются на мне, и когда я замечаю их уникальный синий цвет, в мозгу что-то щелкает.
— Ян, верно? — спрашиваю я. — Брат Лукаса?
Я тут же жалею об этом. Насколько это жалко, что я узнала его по одной единственной фотографии? Не подумает ли Лукас, что я заперлась в комнате, рисуя его генеалогическое древо и делая коллажи из использованных ватных палочек, выкраденных из его мусорного бака?
Впрочем, сложно заниматься самобичеванием, когда Ян широко мне улыбается. — Я польщен! — Он весело закидывает руку на плечо брата. У него тело бывшего спортсмена — крупный костяк, смягченный временем и обычной жизнью. Между ними может быть больше десяти лет разницы, но, учитывая, что Лукас давно не брился, а у Яна густая борода, они выглядят почти как близнецы. — Он постоянно обо мне болтает? Ведет альбом нашей воображаемой совместной жизни?
— Я видела всего одно фото, но оно стояло на самом видном месте на его лабораторном столе.
— Я так и знал!
— Там не «гигантское фото твоей уродливой рожи», — сухо бросает Лукас. Напряжение, висевшее между нами, немного спало. — Это Скарлетт, Ян. Оставь её в покое.
— Пловчиха?
— Почти, — отвечаю я. Ян меня не пугает, вероятно, из-за сходства с Лукасом. — Прыгунья в воду.
— Вау. Штуки, с которых вы прыгаете, наводят на меня ужас.
— На меня тоже. — Я стараюсь, чтобы мой смех звучал как можно менее горько. — А ты был пловцом?
— Почти. — Он подмигивает мне. — Я приехал в Штаты по стипендии за водное поло, когда ты еще даже не родилась.
— Ян, ей двадцать один.
— Или когда тебя еще не зачали.
— Ян.
— Когда ты еще даже не была идеей в прекрасном божьем замысле.
Тяжелый вздох. — Скарлетт, тебе вовсе не обязательно это слушать.
— Конечно, обязательно. Эй, — Ян поворачивается ко мне, — он упоминал, что я научил его всему, что он знает о плавании?
— Он научил меня притворяться мертвым в бассейне, чтобы напугать спасателя.
— И это было уморительно. Скарлетт, ты любишь ходить в походы?