— Спасибо, — отвечаю я вместо того, чтобы заметить, как покровительственно это звучит.
— Скажу тебе прямо. Пен Росс? С ней тебе стоит держать ухо востро.
Чего бы я ни ожидала, но точно не этого.
— В каком смысле?
— В прямом: она двуличная стерва. В Джерси я тренировалась с ней в одном клубе, и её там все поголовно ненавидели. Спроси кого угодно. Может, она и «звезда», может, ей и удалось развести Стэнфорд, прикинувшись святошей, но я-то знаю правду. И тебе стоит знать.
Я пытаюсь переварить слова Кариссы, но мой мозг мгновенно их отвергает.
— Мне это не нравится.
— То, что ты застряла с Пен Росс? — фыркает Натали.
— Пен — мой друг. В её поведении никогда не было ничего, что подтверждало бы ваши слова.
— Сколько лет ты её знаешь?
— Около трех.
— А я — больше семи.
— И всё же я не могу представить, чтобы за три напряженных сезона из неё не вылезла эта «чудовищная натура».
Я качаю головой и выбираюсь из-за столика, готовая уйти.
— Эй, — окликает Натали, — мы просто пытаемся помочь. Тут не на что злиться.
— Оставь её.
Карисса останавливает подругу рукой, не сводя с меня глаз.
— Ванди... просто прикрой тыл, ладно?
Когда я прихожу на предварительные соревнования на вышке, выясняется, что Си-Джей Мелвилл снялась из-за травмы.
— Всё серьезно? — спрашивает Бри. — Это карма?
Си-Джей считалась главной прыгуньей США последние лет шесть-семь, но репутация у нее специфическая. «Злющая, как банши», говорит большинство.
— Понятия не имею, — говорит тренер, — но её отсутствие повышает ваши шансы на место в сборной процентов на пятьдесят.
Я хмурюсь.
— Вообще-то, математически это не...
— Никто не любит всезнаек, Ванди.
Пен хлопает меня по колену.
«Что ты сделала?» — пишу я Барб. Наверняка занята покупкой монтировок, чтобы устранить остальных конкурентов.
— Конечно, — продолжает тренер, — Си-Джей не прыгает в синхроне из-за своей...
— Неприязни ко всему живому? — подсказывает Бри.
— Допустим. Но Мэдисон Янг дисквалифицировали. Не знаю почему.
Мы замолкаем. А Матильда Рамирес еще не восстановилась после прошломесячной травмы. Мы с Пен переглядывайся.
— Всё это как-то слишком...
— Удачно? — заканчивает она за меня.
— Рада, что мне не пришлось это говорить.
Она смеется.
— Кстати, Люк просил тебе кое-что передать.
Мои глаза расширяются.
— Лукас?
— Ты это забыла у него дома или типа того?
Она играет бровями. Я оглядываюсь, с облегчением понимая, что на нас никто не смотрит. Неужели это мои трусы?!
— Вот, держи.
Она протягивает мне что-то мягкое и разноцветное, а затем отворачивается. К лучшему, потому что меня начинает бить дрожь, а в груди становится жарко.
Потому что в моих руках — тряпка-шамми расцветки «тай-дай».(профессиональный аксессуар, который для прыгуна в воду важнее, чем обычное полотенце.)
Мы все легко проходим в финал, но спине Беллы не становится лучше, и она выбывает. К концу первого дня мы все вымотаны.
Карисса тоже выступает. Я тайком поглядываю на Пен, ища признаки дискомфорта, но та кажется равнодушной. «Односторонняя вражда», решаю я.
Мои прыжки — лотерея. Я заваливаю вход в воду так, будто я долбаный дельфин, но мои «щучки» — просто стальные. Я горжусь собой. Не тем, что прыгнула идеально, а тем, что смогла отряхнуться и пойти дальше.
В раздевалке я застегиваю худи и поворачиваюсь к Пен.
— Мне нужно перекусить, но, может, потом потренируем синхрон?
— Бассейн же закрыт.
— Я про разминку на суше. Отработать разбег...
— Смотрите, что гиена притащила.
Мы замираем. Карисса стоит у нас на пути, прожигая Пен взглядом.
— Карисса.
Лицо Пен вежливое, но какое-то другое.
— Нам пора. Прости за...
— За то, что разрушила мне жизнь?
Секунда тишины. Голос Пен звучит примирительно.
— Сейчас не время и не место.
— А их никогда не бывает, правда? Ты получила, что хотела, а мы все должны с этим смириться.
Карисса пытается пожать плечами, но движение выходит дерганым.
— Карисса, я...
— Не хочу слушать.
Вчера я думала, что она просто злая. Сегодня она не может скрыть обиду.
— Просто хотела, чтобы ты знала: ты не прощена.
Она разворачивается и уходит. Я поворачиваюсь к Пен и обнаруживаю, что она уже смотрит на меня.
— Скарлетт, — произносит она дрожащим голосом. — Мне нужно поговорить с Лукасом. Прямо сейчас.
ГЛАВА 46
Мы идем ко мне в комнату и звоним Лукасу с моего телефона. Интересно, не стоит ли сначала отправить ему предупредительную смс? «Знаю, это странно, пожалуйста, не сбрасывай на автоответчик. Никто из нас не выбирал в списке предпочтений секс по телефону или ролевые игры на расстоянии, я в курсе».
— Он не возьмет, — удрученно говорит Пен.
— Я только что вспомнила. Он на Открытом чемпионате США. Как раз сейчас идет финал на двести метров вольным стилем.
— Оу.
Я вытираю ладони о джоггеры и сажусь рядом с ней на матрас, не зная, что предпринять. У меня уходит почти целая минута на то, чтобы набраться смелости и накрыть её ладонь своей.
— Мне жаль, что так вышло с Кариссой. Если я могу чем-то помочь...
— Поверить не могу, что на этот раз она со мной заговорила. Дерьмо.
Пен проводит рукой по лицу.
— Ванди, мне нужно тебе кое-что объяснить.
— Она предупреждала меня насчет тебя вчера вечером, — выпаливаю я.
Возможно, зря, судя по тому, как мгновенно во взгляде Пен вспыхивает чувство предательства, но мне нужно во всем признаться.
— Она много поливала тебя грязью, но без конкретики. Просто сказала, что ты... ну, если вкратце, то плохой человек.
— Почему ты мне не сказала?
— Честно? — Я пожимая плечами. — Я ей не поверила. В её словах не было смысла, поэтому я списала всё на бред. Мне даже в голову не пришло, что ты захочешь об этом знать. Прости, я...
Пен обхватывает мою шею руками и сжимает так сильно, что дышать становится не так уж просто. Я нерешительно обнимаю её в ответ. Спустя мгновение чувствую на щеке её слезы.
— Прости. Просто... — Она отстраняется, шмыгая носом, и вытирает лицо тыльной стороной ладони. — Она настроила против меня столько людей, а ты даже не засомневалась...
Сердце сжимается.
— Мне жаль, что она так тебя прижала. Может, нам стоит на нее пожаловаться?
— Нет. — Пен качает головой. — Это тянется уже очень давно, Ванди.
Я киваю.
— Тебе не обязательно ничего объяснять. Я поддержу тебя в любом случае...
— Но я хочу. — Она делает глубокий вдох. — Мы с Кариссой ходили в один клуб по прыжкам в воду в центральном Джерси. Я уже и не помню, когда мы перестали друг другу нравиться или притворяться, что нравимся. К четырнадцати годам у нас уже была полномасштабная война. Может, дело в возрасте и конкуренции? Я не горжусь тем, как вела себя тогда: злорадствовала, когда побеждала, и кипела от злости, когда выигрывала она. Ну, знаешь, весь этот стыд, о котором вспоминаешь и хочется пойти утопиться?
Я киваю — мне это слишком знакомо. Дети могут быть жестокими. Спортсмены могут быть жестокими. А если их смешать... получается взрывоопасный коктейль.
— Её мать была директором нашего клуба. Тренер. Бывшая прыгунья. У неё был талант учителя, но со временем страсть и поддержка сменились словесными оскорблениями. Она постоянно орала на нас гадости, в том числе и на свою дочь. А младших... она их просто терроризировала. Стыдила за лишний вес, заставляла тренироваться в плохую погоду, несла всякую токсичную чушь. И именно я на неё донесла.
— Оу. Вот дерьмо.
— Началось расследование. Её отстранили. Так было лучше для всех, но Карисса осталась в клубе и решила, что я разрушила карьеру её матери, а может, и всю жизнь. Остальные... они знали, что я не соврала, но ей удалось вывернуть всё так, будто я раздула скандал из зависти. И они либо поверили, либо сделали вид.