Громче всех кричит Пен, но здесь вся команда по плаванию и прыжкам. Они хлопают и кричат, окончательно сбивая с толку мой полусонный мозг. Кто-то врубает басовитую музыку, к моим ногам прилетает сине-желтый шарик. Самодельные плакаты выглядят особенно «элегантно»:
«ПОЗДРАВЛЯЕМ!!» «ИДИ ТЫ, ШВЕД, ЭТО ДОЛЖНА БЫЛА БЫТЬ СБОРНАЯ США» «ПОЖАЛУЙСТА, СЛОМАЙ НОГУ ПЕРЕД ОЛИМПИАДОЙ, МЫ ТЕБЯ ЛЮБИМ»
И мой фаворит: «У ВАС УЖЕ ЕСТЬ ИКЕЯ И НОРМАЛЬНЫЕ ЗАРПЛАТЫ, ОСТАВЬТЕ НАМ ХОТЬ ЧТО-НИБУДЬ!»
Лукас читает это всё, хмурясь всё сильнее, а затем скрещивает руки.
— Серьезно?
Судя по взрыву хохота, его суровый тон зашел на ура. Пен со смехом целует его в щеку, и я сжимаю кулак. Идут «дай пять», похлопывания по спине, бесконечные «поздравляю, мужик, бро, чувак», в руку ему всовывают стакан с чем-то. Прежде чем Хантер утаскивает его в толпу, Лукас оборачивается ко мне с тоскливым взглядом. Я не могу сдержать улыбку.
Если кому-то и кажется странным, что мы появились вместе, никто об этом не говорит. Может, думают, что я знала о сюрпризе. А может, я просто невидимка. Пен, близнецы и Виктория крепко и долго меня обнимают. Мы переписывались в групповом чате, но я и не осознавала, как сильно по ним соскучилась.
— В Европе было круто? — спрашивает Бри. — Там было много замков?
— Эм... я как-то не заметила.
— А сапожники? Лошади? Кареты?
Виктория похлопывает её по спине: — Детка, это Амстердам, а не Орегонская тропа.
Я едва держу глаза открытыми. Пользуюсь первой же возможностью ускользнуть мимо людей, поглощающих пиво литрами. Какой сегодня вообще день недели?
— Ты видел Лукаса? — спрашиваю я Хасана. Тот указывает на потолок.
— Наверху, говорит по телефону с отцом.
Я нахожу его сидящим на краю кровати как раз в тот момент, когда он кладет трубку.
— Привет. — Рядом с ним у меня открывается второе дыхание.
— Привет. — Он тянет меня за запястье и усаживает между своих ног. — Есть идеи, как от них избавиться?
— Хмм. — Я делаю вид, что раздумываю. Его ладонь скользит по моей ноге. — У тебя случайно нет под рукой телеги с репой?
— Нет.
— Тогда я не...
— Эй, вы.
Мы оборачиваемся — в дверях стоит Пен. Инстинктивно я пытаюсь отстраниться от Лукаса, но он сжимает хватку.
— Привет, — говорит он расслабленно, будто в этом нет ничего странного и мы не делаем ничего плохого.
И мы не делаем.
Но это странно.
Взгляд Пен задерживается на месте нашего контакта, но её улыбка ничего не выдает.
— Тебя подбросить домой? — спрашивает она меня.
Я замираю. Нужно ли мне это? Я думала, что останусь, но...
— Не нужно, Пен.
— Оки-доки. Люк, можно тебя на минуту?
— Конечно, что такое?
— Наедине, — добавляет она.
Его глаза сужаются, но я решительно отстраняюсь.
— Давай завтра поговорим, — говорит ей Лукас. И это не предложение. — Мы со Скарлетт...
— Всё нормально. Мне всё равно нужно в дамскую комнату.
Я тоже улыбаюсь и снова обнимаюсь с Пен на выходе.
— Так рада, что ты вернулась, — шепчет она.
— Я тоже.
Дверь за мной закрывается, и я убеждаю себя, что нет причин для тошноты, подступающей к горлу. Они друзья. Лукас ясно дал понять, что Пен его больше не интересует как девушка.
Я пробираюсь сквозь толпу, но алкоголь льется рекой, и на меня никто не обращает внимания. Я отключаюсь на ходу. Меня пошатывает. Когда я закрываю глаза, мне кажется, я слышу крики водоплавающих птиц.
Уходить с вечеринки, никого не предупредив — паршиво, но я вызываю Убер. Уже на заднем сиденье я отправляю Лукасу короткое сообщение, и именно в этот момент земля уходит у меня из-под ног.
Имя его контакта теперь: ЛУКАС СКАРЛЕТТ.
ГЛАВА 56
Я дома уже около часа: успела принять душ, распаковать вещи и вдоволь повозмущаться графику домашних дел, который Марьям составила в мое отсутствие — в нем все задачи волшебным образом оказались записаны на мое имя. И тут я слышу стук.
Лукас стоит в дверном проеме, высокий, руки в карманах джинсов, под глазами залегли темные круги, прикрывая веснушки. Серьезный, усталый и молчаливый.
Я не знаю, что сказать, поэтому просто молчу.
Нет никаких причин для того, чтобы он был здесь.
Нет причин для того, чтобы я впускала его.
Нет причин брать его за руку и вести в свою спальню. Нет причин ни для чего из этого, но я всё равно зарываюсь лицом в изгиб его шеи и засыпаю уже через несколько секунд, вдыхая его аромат.
ГЛАВА 57
В этом зимнем квартале я взяла минимально возможную учебную нагрузку, чтобы компенсировать тренировки и разъезды в сезон чемпионатов — всё это обрушится на меня в период с конца февраля по май.
Pac-12. Зональные отборы (Zone E). И, если квалифицируюсь — NCAA.
Всё это должно казаться ошеломляющим, но на первой тренировке после Амстердама... почему-то не кажется.
— Я не выиграла медаль, и это разочаровывает, — говорю я Сэм во время нашей встречи. Мой психологический блок позади, и нет явных причин продолжать терапию, но разговоры с ней помогают мне расставить всё по местам. — Но я не позволю этому определять мою личность. Я в предвкушении сезона. Я готова быть настолько сильной, насколько это возможно.
Сэм улыбается, что никогда не перестанет выглядеть странно. — Я очень за тебя рада.
— Извини за вечер субботы, — говорит мне позже Пен в раздевалке. — Мне было неловко выставлять тебя. Просто мне очень нужно было поговорить с Лукасом.
— Всё в порядке? — спрашиваю я, хотя не уверена, что хочу знать ответ. Мы трое, наше положение относительно друг друга, сумма наших углов... Я не хочу, чтобы это превращалось в любовный треугольник. И не хочу остаться за бортом, когда он схлопнется в прямую линию.
— Да, мне просто нужно было, чтобы он знал... — Она выглядит расстроенной, так что я сажусь рядом с ней. — Это Тео. «Горячий Учитель».
— Оу.
— Он расстался со мной, Ванди. — Её голос в конце немного ломается. Я смотрю на неё, не сразу осознавая услышанное.
— Он... что?
— Он сказал, что — не знаю, что-то о том, что нам нужно сделать шаг назад, потому что он не уверен, что мы подходим друг другу, и что иногда я кажусь ему слишком юной, и... — Её глаза блестят от слез. — В смысле, всё нормально.
Она выглядит как угодно, но только не «нормально». — Мне так жаль, Пен.
— Я поверить не могу, что он просто решил, что всё кончено, и ушел, будто я — тренировка в SoulCycle. Мы провели День благодарения вместе. Я познакомилась с его сестрой и друзьями, он подарил мне колье, и... я была у него каждые выходные, Ванди. Мы столько всего делали вместе, а теперь... — Она качает головой, застряв где-то между болью и гневом. — В общем. Всё кончено. Я хотела сказать Лукасу, потому что... ну. Он всё еще мой самый старый друг.
Моё сердце бьется где-то в животе. — И что он сказал?
— Ничего особенного. Сказал, что это потеря для Тео. Похлопал по спине. Сказал, что скоро я найду кого-то нового. Мило, но отстраненно. После Тео я и забыла, каким холодным он может быть. Честно, иногда я гадаю, как мы с Лукасом вообще умудрились сойтись тогда, много лет назад.
Потому что он не отстраненный. И не холодный. — А ты никогда не думала... — начинаю я.
— О чем?
Я подбираю слова: — Он упоминал о том, что ты сделала для него, когда умерла его мать. И он помог тебе с Кариссой.
— Ну да?
— Возможно ли, что вы сблизились в основном на почве ваших травм, а потом вступили в романтические отношения на этой волне, без...?
Её глаза так долго изучают моё лицо, что я начинаю сомневаться, не перегнула ли палку. И, возможно, так и есть, потому что она издает короткий, немного влажный смешок и спрашивает: — Ты хочешь сказать, что он меня не любил?
— Нет. Я знаю, что любил. И он до сих пор о тебе заботится. Я просто гадаю если…
...если он не любил тебя так, как ты хочешь быть любимой....если это было настолько больно, что ты решила убедить себя, будто Лукас просто не способен на глубокие романтические чувства....если ты знаешь только определенные его части и полностью игнорируешь остальное...если ты до сих пор видишь в нем того пятнадцатилетнего мальчишку, которому ты была нужна после смерти матери, и не заметила, что он вырос в другого человека...если то, что между вами было — это скорее взаимная защита.