— Если? — подталкивает она.
— Если, возможно, переход к романтической любви был для вас обоих немного натянутым.
— Ну... — Она поджимает губы и пожимает плечами. — Я знаю Лукаса достаточно хорошо, чтобы понимать, что это не так. Я знаю, что у нас было. Но в любом случае, я думаю, что близость на почве травм — это всё равно хороший способ влюбиться и строить будущее. Более весомый, чем общие сексуальные фетиши.
Её тон мягкий — но это удар под дых. Я моргаю, глядя на неё, пытаясь разобрать сказанное и расшифровать, как именно она хотела это преподнести. Стоит ли мне обижаться?
— Я... прости?
— О боже. — Её глаза мгновенно расширяются, и она сжимает мою руку. — Я не это имела в виду... Клянусь, это не был выпад! Просто есть много достойных способов влюбиться, вот и всё. Мне так жаль.
Я киваю с облегчением. Пен только что бросили. Она на эмоциях. Я знаю, что она не хотела сделать больно.
Но затем она добавляет: — Я просто гадаю, не совершила ли я ошибку, вот и всё.
— Ошибку?
— Расставшись с Лукасом. Я имею в виду, мы с ним столько прошли, он меня понимает, и... — Она склоняет голову. Её взгляд, устремленный на меня, почти умоляющий. — А вы двое... У вас же в основном секс, верно? Вы же официально не встречаетесь.
Было бы неоспоримой ложью сказать, что между мной и Лукасом «в основном секс».
Однако. Как бы больно ни было это признавать: — Мы официально не встречаемся.
Не то чтобы это имело значение. Мне не нужен сертификат с печатью, чтобы знать: Лукас глубоко заботится обо мне, и то, что у нас есть — реально. Проблема в том, что облегчение Пен после моих слов настолько очевидно, что я сомневаюсь, способна ли она сейчас принять любую другую правду.
Ей больно. Я её подруга. Я могу подержать правду при себе еще немного. Поставить её интересы на первое место, хотя бы на время.
— Кстати, он прав, — говорю я, сжимая её руку в ответ.
— Кто?
— Лукас. — Я улыбаюсь. — Это правда потеря для Тео.
Она кладет голову мне на плечо, и я изо всех сил стараюсь шутить и смеяться по дороге на «сухую» тренировку. Оказавшись на месте, я извиняюсь и иду искать тренеров.
Всё будет хорошо, говорю я себе. Пен чувствует себя отвергнутой, возможно, впервые в жизни. Она хрупкая и нуждается в поддержке друзей. Она не любит Лукаса. Лукас не любит её. Те отношения закончены. Просто сейчас не лучшее время, чтобы на это указывать. И у меня есть дела поважнее, о которых стоит беспокоиться.
— Тренер Сима?
Он не поднимает глаз от листа бумаги, который читает. — Да?
— Я бы хотела обсудить возможность внесения некоторых изменений в мою программу тренировок.
ГЛАВА 58
— Обязательно ли быть похищенной, чтобы это считалось Стокгольмским синдромом? — спрашиваю я. — Мне кажется, нет, особенно если парень, в которого ты влюбилась против своей воли, — швед.
Сэм, кажется, не впечатлена моими познаниями в психологических конструктах.
— То, что ты влюблена в Лукаса, делает тебя несчастной?
— Нет. Просто... виноватой.
— Из-за Пенелопы?
Её имя слишком часто всплывает на наших сессиях.
— Да.
— И благополучие Пенелопы важно для тебя?
— Конечно. Она самый близкий человек, который у меня был... за всё время.
— Но она ранила тебя. На днях.
— Она не хотела. Она просто была... неосторожна. Потому что ей тоже больно.
Сэм кивает.
— Это она причина того, что ты избегаешь Лукаса?
— Я не...
— Сколько раз вы виделись после Амстердама?
Я опускаю глаза. Слишком мало, и только по моей вине. На самом деле мои отговорки были настолько жалкими, что я знаю: Лукас в них не верит. «Учебная группа». «Завтра сдавать работу». «Вымоталась».
ЛУКАС: Просто приходи переночевать. Я лучше сплю, когда ты рядом.
СКАРЛЕТТ: Почему?
ЛУКАС: Потому что знаю, что ты в безопасности.
ЛУКАС: И от тебя приятно пахнет.
ЛУКАС: И ты мягкая.
Мне стоит сменить его имя в контактах. Я знаю, как пишется «Blomqvist», и мне больно видеть то, что он написал — будто острые кошачьи когти впиваются в самые нежные части моей груди. Но.
— Сегодня утром я застала Пен рыдающей в раздевалке, — просто говорю я.
— Это печально. Но, как мы обсуждали, её отношения с Лукасом вряд ли возобновятся продуктивно, в то время как ваши отношения...
— Я знаю. Но это временно. Она чувствует себя такой одинокой, и возможность вернуть Лукаса — это... иллюзия, за которую она цепляется. Я не могу разрушить её, развлекаясь с ним у неё под носом.
— Неужели такая ложь действительно милосерднее правды?
Я вздыхаю и тру лицо. Это не продлится долго. Пен скоро станет легче. Мне просто нужно переждать. Свернуться в клубок, как мокрица. Сосредоточиться на тренировках — исключительно на десяти метрах.
Тренер сначала упирался, но нехотя уступил при условии, что я продолжу тренировать синхрон на трех метрах с Пен.
— Это не навсегда, — сказала я ему. — Но Мэй говорит, что...
— Почему я чувствую себя обманутым мужем? — спрашивает тренер Сима.
Я стараюсь сохранить серьезное лицо. — Потому что миссис Сима спуталась с ландшафтным дизайнером?
— Потому что моя прыгунья вернулась домой, пропахнув другим тренером!
— Это неправда.
— Мэй твоя любимица. Ты на неё ставишь.
Я морщусь. — Это ваш сын научил вас этому слову?
— Не переводи тему.
Но если тренер Сима знает, на что я была способна до травмы, то Мэй лучше понимает, на что я способна сейчас. И это работает: бесконечные повторения, постоянные правки. Я становлюсь увереннее, и эта концентрация помогает заглушить шум в голове.
— Он вернулся, — говорит Марьям, заглядывая в мою комнату в следующую субботу вечером.
Я отрываю взгляд от домашнего задания. — Кто?
— Участник «Острова любви».
— Что?
— Сердцеед с акцентом.
Я моргаю. — Лукас?
Глухое «Ага», раздавшееся из-за её спины, сжимает мой желудок, как кухонную тряпку.
— Не знаю, льстят мне сейчас, — говорит он, закрывая дверь, — или разносят в пух и прах.
— С Марьям? Всегда второе. Без вариантов.
— Я каждый раз представляюсь. Она могла бы просто называть меня по имени.
— Нет, это не в её стиле.
Он стоит надо мной, и у меня перехватывает дыхание. Еще сильнее — когда он наклоняется, чтобы поцеловать меня. От него исходит жар и спокойствие. Я тянусь к его губам, а потом прокашливаюсь.
— Я бы с радостью пообщалась, но мне нужно доделать тест.
Он кивает, как всегда понимающий. И произносит: — Потенциал действия, натрий, миндалевидное тело.
— Что?
— Ответы на три вопроса, которые тебе остались. — Он скрещивает руки и смотрит на меня в упор. — Что происходит, Скарлетт?
— Ничего. А что?
— А что? — Он усмехается, почти весело. — Ты в этом не сильна. Не больше, чем я.
— В чем?
— В играх в эти чертовы игры.
Он прав. Именно поэтому нам нравится структура. Соглашения и предсказуемость. — Я просто нагоняю учебу. Мы так близки к Pac-12...
Его пальцы обхватывают мой подбородок, заставляя встретиться с ним взглядом. — Я уехал отсюда две недели назад. Ты была счастлива, затрахана до беспамятства и наполовину... — Он обрывает фразу. Желвак на его челюсти дергается. — Ты в порядке?
Я киваю, но не могу выдавить ни слова.