— Четыре тысячи.
— Ого! Тогда да… Я тебе столько сразу платить не смогу. Если только половину… — Серёга помолчал секунду, с недоверием глядя на Олега. Потом в его лице мелькнула тень прозрения. — Погоди, это что, в рублях!!!
— А в чём же?
— Но, это меньше ста пятидесяти баксов! Сто тридцать где-то! И ты за такие деньги работаешь?!
— У нас некоторые и меньше получают.
— Блин! Они что, охренели! Да на такую зарплату ни один нормальный специалист не пойдёт. И ты, с двумя языками, за такие деньги там горбатишься!
— Должен же кто-то детей учить.
— Знаешь, вот только демагогии этой не надо. Если хочешь, чтобы у тебя люди хорошо работали, им платить нормально нужно, чтобы у них личный интерес был, чтобы с них потребовать можно было. А такие зарплаты можно назначать только если тебя качество работы, в действительности, не колышет. Я, конечно, слышал, что учителя мало получают, но столько… Я думал, что мало платят тем, кто, считай, не делает ничего, ну, там, вожатым, что ли. Я уборщицам больше плачу.
— Прибавить скоро обещают, пока, вроде, денег нет.
— Ой, Олежек, ты из себя идиота не строй! Из страны каждый год десятки миллиардов долларов за границу вывозят, только вокруг нефти такие суммы вертятся, что полмира купить можно. Денег у них нет! Да просто они плевать хотели на детей, на то, кто их и как учит. Не на своих, конечно. Своих они на Запад учиться отправляют. Но учителя-то, как же они позволяют себя так унижать? Почему вообще ещё работают?
— Ну жить-то нужно как-то, многие и не умеют больше ничего. Да и детей бросить — душа переворачивается. Ты понимаешь, когда они на тебя смотрят своими глазами, с верой в тебя какой-то смотрят, с надеждой… Как их подведёшь?
— Это да. У меня, когда я дома, бывает, Сашка, дочка моя, сядет рядом, прижмётся… Вот гады!
— Кто?
— Те, кто над нами измывается, кто на святых человеческих чувствах бабки клепает! Они же понимают, что детей совсем не бросят, что многие сами голодными останутся, а ребёнка накормят, что всегда, будут люди, которые даже без зарплаты детей учить станут. Не потому, что они святые, а потому, что они — люди. А раз так, то можно не зарплаты платить, а подачки кидать, чтобы с голоду совсем не повымерли. А остальные бабки можно с гораздо большей выгодой для себя использовать. Только знаешь, так ведь тоже нельзя. На вас же не просто плюют, они вас в глазах ваших учеников унижают. А какое уважение к таким учителям? Бастовать нужно!
— Ладно тебе, Серёж, кого сейчас этой забастовкой испугаешь? Шахтёры на Горбатом мосту сколько касками своими стучали? Несколько лет, кажется? И что? Да ничего!
— Тогда увольняться всем из школ надо!
— Я вчера и уволился.
— Погоди, ты что, серьёзно?
— Вполне.
— А как же то, что ты мне сейчас про детей говорил?
— Выперли меня, сам бы, наверное, не ушёл. — Тебя?! За что?!
— Посчитали, что не достоин детей учить.
— Ты?! А кто же тогда достоин?! Что за бред! Да они должны были Богу молиться, что ты со своей дури в школу работать пошёл! С образованием своим, со своими знаниями. Да и вообще… Я-то тебя знаю. Я бы таким, как ты, в голодный год пищу раздавать доверял. Не достоин! Может, ты шутишь?
— Нет, Серёга, не шучу. Ты меня не расспрашивай, как-нибудь сам при случае расскажу. В общем, я свободен и, если твоё предложение ещё в силе, могу приступать к работе.
— Погоди, погоди, ты меня прямо ошарашил. Предложение, конечно, в силе.
Они немного помолчали.
— Ладно, давай к делу, — Серёга встряхнул головой, как бы отгоняя лишние, ненужные мысли, — улетаем во вторник. Загранпаспорт у тебя с собой?
— Нет, откуда я знал.
— Занеси обязательно сегодня, до вечера. Меня во второй половине дня не будет, секретарше дашь, она ксерокопию сделает.
— А виза?
— Египет и Турция — безвизовые. Платишь прямо в аэропорту и получаешь разрешение на въезд. Так, теперь о зарплате. Первое время будешь тысячу долларов получать, плюс, конечно, командировочные в поездках.
— Ты же говорил — две, — улыбнулся Олег.
— Ну… Нет, две — это много, это — потом, — в Серёге уже проснулся рачительный хозяин. — Вот опыта поднаберёшься, тогда и посмотрим. — Он достал из сейфа несколько стодолларовых бумажек. — Это на экипировку. Приоденься поприличней, но по-летнему. В Египте сейчас уже жара, под тридцать бывает, в Турции, правда, попрохладней. Дрянь на рынке не покупай, вещи должны быть скромными, но фирменными, по ним о тебе судить будут, оценивать. И отношение к тебе будет соответственное. А у них глаз на шмотки намётан. Турецкий «Армани» от родного влёт отличают. Собирайся на месячишко-полтора, нам чуть не сорок отелей посмотреть нужно. Вот, пожалуй, и всё. Время вылета и всё прочее тебе секретарша сообщит. Да! Мобильник у тебя есть?