— Ты, Олежек, слишком требователен к людям. Чего ты от них хотел? Пацаны два года нормальной жизни не видали, конечно оттягиваются. Отгуляют, работать пойдут, переженятся и станут как все.
— Да я не о том! Я ведь тоже, когда на дембель ехал, всю дорогу не просыхал и потом ещё неделю квасил. Это всё понятно. Но ведь должно же у человека ещё что-то за душой быть. Неужели мы только для того и живём, чтобы нажраться да с бабами спать?
— У, как всё запущенно! Раз ты заговорил о разочаровании в людях, о высоком предназначении человека, я делаю вывод, что у тебя серьёзные проблемы на личном фронте. Дай угадаю. Поругался с Ольгой?
— При чём тут Ольга? С чего мне с ней ругаться? У неё своя работа, у меня своя, — Олег отвернулся от Вовки и посмотрел в окно, — при чём тут Ольга?
— Разве вы не встречаетесь? А я после того Дня учителя думал, что ты с ней, что у вас… Я даже к тебе не напрашивался, мешать не хотел. Вы же тогда…
— Тогда да, а потом будто обрезало. На следующий день домой ей позвонил, не подошла, в школе смотрит на меня так, словно ничего не было, и она не видит причины переходить на «ты». «Не хочу, — говорит, — среди твоих Свет и Тань затеряться». Слушай, зачем ты тогда Татьяну притащил?
— Кто притащил? Я? Я же тебя спросил: «Девочек берём?» Ты говоришь: «Берём!» Я к Светке, та Таньку с собой прихватила, они же подружки, а ты тут мне и заявляешь, что Ольгу хочешь позвать. Раньше сказать не мог? Пришлось Николаича срочно зазывать, хотя он больше насчёт выпить. А что делать было? Ольга согласилась, Таньке не скажешь: «Не ходи, не нужна больше», вот и получилось… Ты что же, за целый месяц так с ней и не поговорил толком?
— А как с ней поговоришь толком, если она вообще разговаривать не хочет: «Извини, мне некогда», «Я занята», «Извини, у меня нет времени». Как тут поговоришь?
— Может, и к лучшему? Не хочет — не надо, возьмём Светку, Таньку…
— Да иди ты со своей Танькой! Хочешь, приходи со Светкой, одна комната ваша.
— Ага, а ты будешь весь вечер с похоронным видом сидеть и брюзжать, весь кайф нам обломаешь.
— Тогда приходи с женой. Зачем ты Светке голову морочишь?
— М-да-а, — протянул Вовка, глядя на хмурое лицо друга, — тяжёлый случай, почти безнадёжный, но мы не доктора, мы попробуем вылечить. А Светка, Светке я голову не морочу, она сама всё лучше меня понимает. «Если найду что подходящее, — говорит, — ты не обижайся, сразу расстанемся, ты для меня не вариант». Вот так, дружок, ещё кто кого использует. Ладно, ты завтра не зови больше никого, а меня часам к двум жди, там подумаем. Или мне тоже не приходить?
— Конечно, приходи. Ты, Володь, извини меня, совсем я что-то… С журналами ещё этими, с Анечкой. Приходи, и Свету с собой возьми, я вам мешать не буду.
— Да уж… — задумчиво покачал головой Володька, — ладно. Завтра в два!
На другой день Олег проснулся рано, лёжа в кровати долго бездумно щёлкал пультом телевизора, переключая программы. Передачи шли в основном детские, он посмотрел «телепузиков», буркнул: «Кретинизм». Наконец валяться надоело и он встал, напился в кухне кофе и стал вяло, неохотно готовиться к Вовкиному приходу. Немного прибрал квартиру, начистил картошки и поставил её вариться, пересмотрел запас консервов, достал шпроты, сайру, ветчину в банке. В магазин идти совершенно не хотелось.
В двенадцать позвонили родители. Отец просто поздравил, спросил, как дела на работе, а мать долго спрашивала, что он ест, не запустил ли квартиру, хватает ли денег. Деньги родители переводили ежемесячно, в валюте, как они говорили, на квартплату. Но денег было гораздо больше, чем для оплаты трёхкомнатной квартиры, они приходили к Олегу на счёт, и он, не задумываясь, их тратил, оставляя свою учительскую зарплату на мелкие повседневные расходы. И хотя он не курил, практически не пил, да и шиковать был не приучен, деньги у него расходились практически без остатка. Впрочем, экономить он не привык. Он никогда не покупал дешёвого барахла, свято веря в поговорку, что скупой платит дважды, никогда не экономил на еде, любил свежие фрукты, овощи, соки. О том, как бы ему пришлось жить, если бы не было родительской поддержки, он не задумывался, считая, что обеспечить себе нормальное существование способен каждый, нужно только приложить к этому некоторые усилия.