Гораздо хуже было другое. Мать в последнее время совершенно разучилась рассчитывать и тратить деньги. Она то начинала судорожно экономить каждую копейку, покупая по бросовым ценам несъедобную дрянь, то, наслушавшись рекламы, выкладывала кучу денег за очередное чудо-средство, избавляющее от всех болезней. Ольга понимала, что единственный выход — это брать все закупки в свои руки, но, во-первых, ей этого совершенно не хотелось, а во-вторых, она не была уверена, что мать согласится отдавать ей свою пенсию. А денег и без маминых чудачеств хватало еле-еле, только оплатить квартиру да на еду. То, что Ольга заработала за осенние каникулы, пришлось очень кстати, но давно растаяло без следа.
Наступил декабрь. Получив зарплату за ноябрь, Ольга мысленно распределила имеющиеся финансы и ей стало грустно от мысли, что на подарки к Новому году не остаётся почти ничего. А ей так хотелось купить Олегу что-то памятное. Ей так и виделось, как они сидят вдвоём в его квартире, только она и он, и больше никого. Посредине комнаты стоит украшенная ёлка, накрыт небольшой столик для двоих, горят свечи. После боя курантов, бокала шампанского и поцелуя она достаёт синюю коробочку, перевязанную красивой лентой, и протягивает ему со словами: «Это тебе, на память, мой маленький подарок», а он, благодарно её поцеловав, достаёт малюсенькую коробочку, в которой может быть только колечко, и говорит… Варианты развития дальнейших событий виделись различными.
— Привет, — Олег влетел к ней в кабинет. — Деньги получила? Да? Ну и хорошо!
Он подошёл к ней, обнял и попытался поцеловать в губы, но Ольга ужом выскользнула из его рук, отскочив на безопасное расстояние. Конечно, ей было приятно, но она боялась, что кто-нибудь войдёт, и не представляла, как вести себя в такой ситуации, а Олег, видя её смущение, казалось, нарочно старался обнять и поцеловать в школе, в самый неподходящий момент.
Ласково улыбнувшись в ответ на её смущение, он, как обычно, сел за первую парту напротив учительского стола.
— Слушай, сейчас такое было! Зашёл я к Тамаре, надо мне было с ней насчёт «Огонька» договориться, мои семиклашки перед Новым годом хотят себе «Огонёк» устроить, а в моём кабинете, сама понимаешь, не развернуться. Вот я к ней по поводу кабинета и пошёл. Захожу, а у неё вся её свита: Анечка, Людмила, профсоюз наш, Витёк, трезвый, кажется; сидят за столом, чинно так, вроде как заседание у них. Ну, я думаю, не вовремя. Извините, говорю, я позже зайду. А Тамара вдруг машет рукой. «Заходите, заходите, Олег Дмитриевич! Хорошо, что вы пришли, вы человек молодой, образованный, может, вы нам поможете». «Если смогу, то помогу, — отвечаю. — А дело-то в чём?» Смотрю, Анечка заёрзала, перекосилась вся: «Олегу Дмитриевичу, наверное, некогда, у него уроки», — говорит. А Тамара ей: «Ничего, подождут уроки. Вот слушайте, Олег Дмитриевич, снится мне сегодня…» И начинает мне сон свой рассказывать. Ну сон и сон, бред какой-то, мясо какое-то кровавое, я сижу, понять не могу, к чему это она. Жду, пока к делу перейдёт. А она рассказ свой закончила и на меня смотрит: «Ну, что вы скажете? — спрашивает. — Как вы думаете, этот сон что означает, к чему?» Да серьёзно так спрашивает, будто ученика на уроке. «Вот, Людмила Антоновна считает, что это на меня кто-то порчу наводит, а я думаю, это к проверке школы». Тут Витёк вылезает: «Нет, Тамара Витальевна, вы не правы, кровь завсегда к родственникам снится, значит, родной кто-то появится».
Я на них смотрю, понять ничего не могу. Сначала думал — разыгрывают, потом присмотрелся — нет, на полном серьёзе! Ты представляешь, сидят директор, завуч и учителя, в общем, почти педсовет, и сны толкуют! Кому рассказать, не поверят! — Олег расхохотался.
— А ты что? — Ольга смотрела на его возбуждённое улыбающееся лицо, и ей было приятно от мысли, что она может сейчас запросто подойти к нему и поцеловать.
— Я? Посоветовал взять «Сонник», ты знаешь, они так обрадовались, стали обсуждать, где его сейчас найти можно. Слушай, неужели она действительно такая дура?