— Слушай, но у медалистов в журналах за два года одни пятёрки должны быть.
— А это уже Анечкина работа. Сам говорил, как она этих медалистов пасёт.
— Да, пасёт. И никто не возмущался?
— Возмущались, только в основном так, как мы с тобою сейчас, по углам. А вслух… Такие у нас не задерживаются. А потом, про деньги, про медали, доказать всё это трудно. Ладно, ну их, ты Новый год встречать дома будешь?
— Нет, мы с Ольгой в пансионат путёвки взяли на десять дней, тридцатого уедем, восьмого вернёмся.
— А Тамара вас отпустит? Там рабочие дни есть.
— Всего три. У меня отгулы остались.
— Ну смотри, договорись обязательно.
— Договорюсь. Ладно, мячик не покидали, хоть поболтали. Пойду домой собираться.
— А Ольга что делает?
— Над контрольными колдует, у неё завал.
Олег поднялся к себе на этаж и тихонько заглянул в щелку приоткрывшейся двери Ольгиного кабинета. Ольга сидела, склонив голову над раскрытой тетрадкой, а русая прядка лёгким завитком знакомо свешивалась прямо на нос. Хотя Олег подошёл тихо-тихо, почти беззвучно, дверь даже не скрипнула, Ольга почти сразу оторвала глаза от работы, оглянулась, улыбнулась и погрозила пальцем.
Поняв, что он раскрыт, Олег распахнул дверь, подошёл к учительскому столу, поцеловал Ольгу в макушку и жадно втянул ноздрями такой знакомый, уже почти родной запах её волос.
— Уф, устала, — Ольга откинулась на стуле, прикрыв глаза.
— Бросай, пошли домой, завтра доделаешь.
— Нет, что ты, нужно сегодня.
— Ещё много?
— На час-полтора.
— Опять до шести сидеть будешь?
— Придётся. Ты иди домой, не жди, всё равно до пятницы…
— Ладно, пошёл.
Когда Олег, уже одетый, выходил из школы, в холле его остановила Анна Абрамовна.
— Олег Дмитриевич, хорошо, что вы ещё не ушли, — она семенила к нему своей прихрамывающей на обе ноги походкою, радостно осклабив выпирающие зубы. — Я к вам в кабинет заходила, но там было закрыто. Я вот что у вас спросить хотела, как там у Колчина дела?
— А какие у него дела, — пожал плечами Олег, делая вид, что не понимает, о чём идёт речь, — всё нормально.
— И что вы ему за полугодие поставите?
— Пока четыре выходит, завтра он мне отвечать собирался.
— Олег Дмитриевич! Вы же понимаете…
— Я всё понимаю, другому бы давно четвёрку выставил, а его всё стараюсь подтянуть.
— Может, вы чересчур строги?
— Знаете, Анна Абрамовна, по отметкам у него четыре выходит, давайте завтра вместе его поспрашиваем. Дадим ему задание по теме, которую в этом полугодии изучали, текст переведёт, вместе его послушаем и оценим. Ответит на отлично, поставлю отлично.
— Вообще-то у меня много дел…
— У меня тоже, кроме него дел хватает.
— Ну хорошо, давайте.
На следующий день, после уроков, они чуть не час слушали Колчина. Сашка был парнем неглупым, развитым, был вежлив, но ощущался в его характере налёт этакого здорового пофигизма. Будто на всё вокруг он смотрел равнодушно, не принимая ничего близко к сердцу. Чувствовалось, что ни результат его ответа, ни отметка, ни Олег, ни Анна Абрамовна, ни медаль не волновали его в действительности. Ошибок во время ответа он сделал множество, когда его поправляли, не нервничал, а послушно выдавал правильный вариант ответа, всем своим видом как бы говоря: «Ну если вам так нужно, то пожалуйста».
Когда он закончил отвечать, Олег с немым вопросом взглянул на Анну Абрамовну. Та сидела, поджав губы.
— Саша, подожди в коридоре, — на Колчина она даже не смотрела.
— А может, я домой пойду? Что ждать-то? — Сашка равнодушно взглянул на учителей.
— Подожди в коридоре! — в голосе завуча зазвучал металл.
— Да, конечно, на пять он не тянет, — произнесла она задумчиво, когда за Колчиным закрылась дверь.
— Побойтесь Бога, Анна Абрамовна, это и четыре-то с трудом.
— Нет, четвёрка здесь твёрдая, только не в этом дело, мы уже подали списки в округ, он фигурирует как золотой медалист. Ведь в прошлом году у него было «пять»?
— В прошлом году он старался и хотя до пятёрки, честно говоря, не дотягивал, я его как бы стимулировал. А в этом году, то ли ему не нужно ничего, то ли он уже уверен в отметке. На уроках он не работает, дома, видимо, тоже. Так, живёт старыми запасами.