Сценка закончилась, и ребята собрались вокруг учителя. Прямо напротив Олега стояла девушка, игравшая Элизу.
«Это же Малышева, Таня, кажется, — подумала Ольга, — Олег мне о ней говорил».
— Ну как, Олег Дмитриевич! Ну как?
— Хорошо, Танечка, хорошо, — Олег автоматическим жестом ласково погладил девушку по плечу. — Правда, хорошо!
— Нет, вам правда понравилось?! — Глаза девушки возбуждённо сверкали, грудь поднималась от частого дыхания. Она смотрела Олегу в глаза и, казалось, медленными шажками приближалась к нему, готовая по первому знаку броситься на шею.
«Господи, да она же влюблена в него!» — подумала Ольга, почувствовав лёгкий укол ревности.
— Хорошо, но… — Олег как бы останавливающим жестом выставил перед собою ладонь, — но есть и недочёты, — и он начал разбирать в деталях только что сыгранную сценку. Пока он говорил, Таня смотрела на него неотрывно, чуть шевеля губами, словно повторяя про себя его слова и согласно кивая головой.
— Вот так, — подвёл итог Олег. — А теперь давайте в последний раз, с учётом замечаний. И реплики говорите не друг другу, а в зал, громче, а то вас никто не услышит.
Пока дети поднимались на сцену, Ольга подошла к Олегу.
— А, это ты, — Олег, казалось, вовсе не обрадовался её появлению. — Погоди, сейчас ещё разок сценку прогоним… Так! Все по местам! Приготовились! Начали! Пошла Элиза!
Вышедшая на сцену Малышева увидала стоящую рядом с Олегом Ольгу, покраснела, сбилась и невнятно замямлила текст.
— Стоп! Стоп! Что с тобою, Танюша? Чётче! Эмоциональней! Пойми, Элиза уже влюблена в Хиггинса, только не отдаёт себе в этом отчёта. Ей бы хотелось, чтобы он увидел в ней красивую, желанную девушку, а он относится к ней, как к бестолковой ученице, да ещё деспотически считает чуть ли не своей собственностью, чем-то вроде ночных туфель, её это бесит. Давайте сначала!
Малышева кивнула и ушла за кулису. Спустя минуту она снова появилась на сцене, сверкнула глазами и с неподдельной яростью в голосе начала произносить текст.
— Нет, какая молодец, как она здорово играет, — шепнул Олег.
— Да, — произнесла Ольга вслух, а про себя подумала: «Она не играет».
Когда репетиция закончилась, они с Олегом вместе вышли из школы и на несколько секунд замерли на крыльце. Днём шёл снег. Он прикрыл белыми, невесомыми на вид хлопьями ледяные тропинки, опушил столбы, провода, деревья, загадочно мерцал в свете фонарей.
— Ой, как здорово! — Ольга медленно втянула в себя свежий, приправленный лёгким морозцем воздух, словно это был аромат благовоний. — Снегом пахнет! Ты знаешь, я с детства говорила, что у снега есть запах, а мне почему-то не верили, говорили, что я фантазирую. Но ведь у него есть запах? Правда?
— А? Да, наверное. Ты домой? Может, ко мне?
— Олег, ты же понимаешь. Мне всё равно домой бежать придётся. Я же завтра не высплюсь, буду как варёная курица. И дел много. Давай подождём до пятницы.
— Давай до пятницы.
— А может, по парку немного погуляем, как тогда, осенью? А то я на улице совсем не бываю. Всё бегом, бегом.
— Пошли, — отозвался Олег без особого энтузиазма и поднял капюшон куртки.
Некоторое время они шли молча, поскрипывая лежащим под ногами молодым снежком. Частые мелкие шажки Ольги и широкие редкие Олега сливались в одну мелодию, словно отсчитывали ритм вальса. «Раз» — широко шагал Олег, «Два, три» — подхватывала Ольга. «Раз, два, три. Раз, два, три»… Ольга улыбнулась, уловив знакомую мелодию, и даже замурлыкала про себя: «Ночь коротка, спят облака…» Ей хотелось прижаться к Олегу, хотелось повспоминать тот вечер, тот День учителя, но она ощущала, что мыслями он далеко.