Роль хорошая! Вернее, не роль. Тема. Тема матерей, у которых сыновья погибали за идею. Может быть, так надо было бы играть мать Ленина?
— Кого вам сейчас больше всего не хватает?
— Я об этом не думаю. К уходу отношусь естественно.
— А если просто — развела жизнь?
— Развела жизнь — значит, так тому и быть. С одними развела жизнь, другие ушли из жизни, третьи уехали. Я к этому стараюсь относиться спокойно. Другое дело — для меня катастрофой стала смерть мамы. И со временем это горе для меня становится все больше и больше. Но с другой стороны, я все чаще вспоминаю отца, которого практически и не знала. Бывают какие-то неожиданные всплески памяти: я вспоминаю, как я пошла, когда мне был год. Он стоял на одной стороне комнаты, я на другой. Я пошла к нему, и какое счастье было на его лице, когда он взял меня на руки и сказал: «Вот — по-
шла!» Этот момент я помню. Помню свой сон перед тем, как нам в 1944-м принесли похоронку, — мне приснился отец, который вдруг превратился в маленького человечка и ушел под шкаф. Я помню этот сон. Я очень часто вспоминаю — даже не вспоминаю, а это как-то живет во мне — мою бабушку. Но это не значит, что я жалею или хочу ее непременно вернуть. Жизнь очень многогранна, она идет в параллель с очень многими людьми, с которыми иногда годами не видишься или которые давно ушли в другой мир, но все равно они есть в твоей жизни.
— Вы никогда не отмечали свой день рождения. Откуда это пошло?
— Ну, во-первых, мне в детстве его никогда не отмечали — так случилось. Один раз я отмечала — после первой моей поездки в Японию в конце восьмидесятых. Мне там ужасно понравилось, я привезла разной японской еды, пригласила друзей. Но это был, скорее, такой японский вечер. Я тогда там накупила париков и забавляла гостей тем, что каждый раз, вынося новое кушанье, выходила в новом парике и новом платье. Кстати, есть фото Плотникова — я стою в черном парике, а рядом — Вася Катанян. Он тогда был у меня в гостях. То в рыжем парике, в котором я потом снималась в «Письмах к Эльзе». Видите, я эти парики время от времени использую. А больше — больше не отмечала.
— «Предрассудок любимой мысли» — у вас есть такой? Сквозь призму которого вы смотрите на все окружающее?
— Не понимаю ваш вопрос.
— Кто-то сводит все к масонам, Гумилев объясняет пассионарностью. А вы?
— Все увлечения у меня бывают периодами. У меня был, и довольно-таки долгий, период увлечения эзотеризмом. Потом — стремление использовать какие-то знания восточной йоги, через чакры, в актерской технике. Это было довольно долго.
— А сейчас?
— Сейчас… Сейчас мне на Икше досталось несколько грядок, и мне понравилось сажать цветы. Очень интересно, что получается. Скажем, меня две недели нет на даче, потом я приезжаю и первым делом бегу к грядкам — посмотреть, на сколько дюймов выросли мои бархотки.
— Вам везет как садоводу — все всходит?
— Что-то да, что-то нет. Весной на одной грядке я посеяла много семян, но ничего не взошло. А на другую попало совсем немного семян — и буйство цветов. Куртины этих бархоток: желтые, оранжевые. Сейчас я там посадила много луковиц тюльпанов и нарциссов…
— Можно спросить вас о событии, о котором вы всю жизнь жалеете?
— Сейчас, по-моему, уже ни о чем. Но было время — жалела! А сейчас научилась принимать жизнь, какой она мне дается. Это не значит, что у меня не бывает периодов тоски и уныния (хотя уныние — тяжкий грех). Но я научилась с годами принимать жизнь, какая она есть, и совсем с ней не бороться. И не очень расстраиваться и не очень радоваться чему-то. Относиться ровно.
КОГДА БЫ ГРЕК УВИДЕЛ НАШИ ИГРЫ…
Лет десять назад меня пригласили на театральный фестиваль в Патрах в Греции.
Быть гостем приятно — не надо ничего играть, только смотри спектакли, которые привозят из разных стран. Патры — город небольшой, у моря, с прекрасной полуразрушенной средневековой крепостью и древнегреческим театром. И вот, лежа на берегу моря и лениво перелистывая фестивальный буклет — кто приехал, откуда, кто режиссер, какие спектакли… — с ужасом вижу свою фотографию и читаю, что объявлена в рамках фестиваля играть моноспектакль «Федра» Цветаевой. Меня ни одна душа об этом не предупредила, да и нет такого моноспектакля — мы играем нашу «Федру» впятером.