— Ты говорила об этом Томми? — спросила Кэрол.
Джилл искоса на нее посмотрела.
— Как, как бы я спросила? Я даже не хочу, чтобы он знал о моей находке.
— Значит, ты не дала ему возможности объясниться? Никаких оправданий, никаких объяснений, так?
Кэрол резко встала.
— А ты знаешь, для чего еще годятся эти куски? На петлю… а потом — суд Линча. Именно это сейчас и происходит с Томми. Вы набрасываете ему на шею петлю, ни в чем не разобравшись! Банкиры, эти женщины из конторы Томми, и ты, Джилл. И у него нет ни малейшего шанса вырваться! Нет! Если собственная жена находит какое-то тряпье в шкафу на чердаке и из-за этого покидает его в тот момент, когда она так нужна ему.
— Кэрол, нельзя закрывать глаза на…
Кэрол направилась к двери.
— Именно это мне и нужно сейчас сделать, — резко бросила она, — закрыть глаза и уснуть, чтобы завтра встать со свежей головой. Потому что, если я что-то и понимаю сейчас, так это то, что мне нужно быть в хорошей форме, чтобы помочь брату. Ложись на софе, Джилл, ты знаешь, как она раздвигается.
Кэрол пулей вылетела-из комнаты, открыла дверь своей спальни и рухнула на постель. Она лежала и думала о том, как ее раздражает Джилл, ее страхи и подозрения. Но что значило ее маленькое огорчение по сравнению с тем, что испытывает сейчас Томми. Она схватила телефонную трубку, чтобы хоть как-то облегчить его страдания.
— Джилл у тебя? — сразу спросил Томми.
— Да.
— Я так хотел, чтобы она меня поняла.
— Ей нужно время, Том. Ей, наверное, лучше побыть одной.
— Знаешь, что интересно… Мне не в чем ее упрекнуть. Жить с человеком, которого обвиняют… и ребенок скоро родится. И думаю, что ей еще тяжелее, чем мне.
— Том, с тебя, видимо, скоро снимут обвинение. У меня хорошие новости. — Кэрол принялась рассказывать, чего ей удалось добиться, побывав у Лизы Бернбаум. Когда она закончила свой рассказ, Томми поблагодарил ее.
— Кэрри, ты сотворила чудо, но, пожалуйста, будь осторожнее. Предоставь Майре заниматься такими делами. Я не хочу, чтобы у тебя были неприятности.
— Если я не буду делать это для тебя, то для кого же?
— Ты, я надеюсь, рассказала Джилл о своей встрече с Лизой Бернбаум.
— Да, — смущенно сказала Кэрол: ей нечего было добавить.
Томми почувствовал виноватые нотки в ее голосе.
— И она так и не поняла, что это поможет мне выпутаться?
Кэрол помолчала. Мысль о том, что она выдает тайну Джилл, удерживала ее от объяснений. Но чуть позже она все же рассказала об обнаруженных Джилл кусках парусиновой ленты и об их, по ее мнению, предназначении.
Томми ответил не сразу.
— Я понял. — Кэрол, наконец, услышала его голос. — Она думает, что эти куски ткани могли сослужить службу убийце, чтобы заманить жертву. Ты позвонила мне только потому, что тебе тоже нужны объяснения, Кэрри?
— Нет, — закричала она. — Я просто хотела поставить тебя в известность.
— У меня был старый кусок парусины, и я разрезал его для…
— Томми! Прошу тебя! Не надо!
Он замолчал.
— Прости меня, сестричка. У меня что-то нервишки пошаливают. Ты знаешь, моя секретарша уволилась. — Он горько усмехнулся. — А та, которая еще не уволилась, каждый вечер уходит с работы пораньше. Они боятся, что поздно вечером на них нападут где-нибудь на автостоянке. Как ты думаешь, Джилл захочет со мной встретиться? Я буду у тебя завтра, около двенадцати… ну, ты знаешь. Мы договорились с Майрой.
В два часа дня Томми должен был идти к судебному психиатру, и Кэрол собиралась сходить вместе с ним.
— Я не думаю, что Джилл дождется тебя, Томми.
Он ничего не ответил.
— Это только сейчас так плохо. — На глазах ее выступили слезы. — Но в конце концов все образуется. — Она отчаянно пыталась подбодрить его.
— Обещаешь? — спросил он, как бывало спрашивал в детстве, но сейчас в его голосе была такая недетская усталость, что сердце Кэрол сжалось от боли.
— Поверь мне, — попросила она.
Она решила встать пораньше, чтобы приготовить завтрак для Джилл. Утром, за чашкой кофе, Кэрол подумала, что еще не все потеряно, и она сможет уговорить невестку дать Томми еще один шанс. Но направляясь на кухню, она заметила, что софа пуста и большого чемодана Джилл тоже нигде не было видно. Она уже уехала. Томми остался один — семья распалась, но Кэрол винила в этом скорее не Джилл, а Миллера.