Он направил свой взгляд в сторону, где ощущался призрак, и ожидаемо никого не увидел.
Ёханс шумно втянул воздух ноздрями и тут же обернулся. В противоположной стороне от призрака он увидел его.
Единорога.
Это был конь серой масти. Статный. Золотая грива ниспадала с шеи и почти касалась земли, хвост не был обычен для лошадиной братии, скорее коровий: длинный затянутый в шерсть, но с более пышной кисточкой на конце. Разумеется изо лба торчал рог длинной с локоть взрослого мужчины, закрученный в спираль, и переливающийся цветами радуги под солнечными лучами.
Но расслабляться при виде столь желанного зверя было рано. Феалус ощетинился, видя в предполагаемой добыче именно того хищника, что гнался за их пленницей. От единорога исходил именно тот странный запах коня-хищника.
Маневр Ёханса не остался незамеченным его компаньонами, они развернулись вслед за ним.
— Srom amitlu tire biuqila sediv! – прозвучало смертельное заклятье.
Но зверь лишь обижено фыркнул, обнажая отнюдь не лошадиные клыки. И если бесполезность магии против единорога была ожидаема – любой мальчишка на базаре сказал бы, что этот парнокопытный невосприимчив к магии, то о хищной натуре этого волшебного коня никто не догадывался, или держал эту тайну при себе.
Ёханс на такие глупости, как магия, времени не терял, частично трансформировал свое тело: нарастил мышечную массу, оброс шерстью, ногти на пальцах превратились в когти, рот оскалился – отрастил звериные клыки, да и лицо его стало более походить на звериную морду, одним словом явил миру свою волчью сущность. Но кидаться на единорога не спешил.
Герхард тоже, не мешкая, выступил вперед, заслоняя Вальтера. Наемник также претерпел изменения: обзавелся и когтями, и зубами, но походил он, в отличии от Феалуса, на ящерицу.
Единорог припал на передние ноги, глаза его были красные от налитой в них крови, а пасть оскалена. Острие рога направлено на охотников. Зверь жаждал крови.
Девочка уже не кричала, а тихо всхлипывала на дубе.
Призрак так и оставался невидим, думая про себя: «Нужно дождаться правильного момента».
Единорог прыгнул.
Ёханс отпрянул вправо, Герхард – влево, а Вальтер воспарил над поляной, выкрикнув:
— Tidnecsa!
Зверь приземлился на опустевшую землю. Он раздраженно фыркнул и сделал несколько оборотов вокруг своей оси – выбирая жертву. В его сегодняшнем меню были либо волк, либо дракон, человечина пока была в недосягаемости, что, собственно, и не нравилось рогатому коню.
— Тоннис, обездвиж его! – распорядился зе Сальва.
Призрак никак не отреагировал на прямой приказ своего господина. Не слышать он не мог, а вот взбунтоваться – это было возможно. В конце концов не Вальтер призывал этот дух, он лишь был представителем рода, которому служил призрак.
«Не сегодня, мой господин, не сегодня».
Поняв, что помощи от взбунтовавшейся нежити не дождаться, аристократ переключил свое внимание на девчонку.
Оборотни же предприняли слаженную атаку на зверя, который в последний момент отскочил из-под удара, что привело к столкновению наемников. До столкновения лбами у них не дошло, но, чтобы удержать равновесие, им пришлось постараться.
Единорог был на почтительном расстоянии от охотников, но готовился к очередной атаке.
— Прикрой меня, – потребовал Герхард, начиная полную трансформацию.
Ёханс выступил перед товарищем, которого окутало марево.
Зверь, почуяв опасность, кинулся в атаку, в два прыжка преодолев расстояние до оборотней.
Феалус уклонился от рога и ударил коня в бок. Сила удара значительно превосходила человеческую – животное откинуло почти на край поляны.
Превращение ле Монтрака завершилось, и оборотень предстал во всей своей драконьей красе. До огнедышащего чудовища из легенд ему было далеко, но и так размеры и величие поражали воображение: чешуя переливалась на солнечных лучах алым закатом, две пары мощных лап оканчивались когтями размером с кинжалы, голова увенчана тремя парами рогов, а по хребту возвышался костяной гребень до самого хвоста и кожаные крылья, в три роста человека в размахе.