Работая комиссаром дивизии, я чувствовал, как ЦК ВКП(б), Политическое управление Красной Армии непрерывно расширяли объем и рамки партийно-политической работы, как усиливалось партийное влияние на жизнь и деятельность частей и подразделений РККА.
К середине 1938 года я уже хорошо сработался с командиром дивизии. Однажды, возвращаясь вместе с ним из Хмельника, где находился один из наших полков, я спросил комбрига:
— Не пора ли, Федор Иванович, вам подумать о вступлении в члены партии?
Я знал, что он с 1931 года был кандидатом в члены ВКП(б).
— А вы полагаете, что меня примут? — ответил Толбухин вопросом на вопрос.
— А почему бы вас не принять, — сказал я. — Дивизией вы командуете хорошо, люди вас уважают. Вам надо только больше опираться во всем на партийную и комсомольскую организации.
— С радостью бы стал членом ВКП(б), да боюсь, как бы мое прошлое не повлияло на решение парторганизации, — затягиваясь папиросой, тихо сказал комбриг. — Я ведь бывший штабс-капитан царской армии.
Я, как смог, убедил Федора Ивановича в том, что его так называемое прошлое не может помешать приему в партию.
— Но это еще не все, — кажется, с досадой вздохнул комбриг. — Я ведь женат на «бывшей». Да-да, моя супруга Тамара Евгеньевна — дочь графа… Кто же за меня поручится?
— Я поручусь за вас, и не только я, но и многие другие коммунисты, которые вас знают…
— Ну, спасибо, комиссар, за поддержку! — тепло улыбнулся комбриг.
Федор Иванович к своему вступлению в партию отнесся очень серьезно. Он засел за изучение Устава и Программы ВКП(б), решений партийных съездов и других документов, часто заходил ко мне в кабинет, советовался, консультировался по интересующим его вопросам.
…Когда коммунисты партийной организации единогласно проголосовали за принятие своего командира в члены Всесоюзной Коммунистической партии (большевиков), Федор Иванович был очень растроган. До поздней ночи он оставался в тот день в своем рабочем кабинете, все еще не мог успокоиться, возбужденно прохаживался у стола и жадно курил.
— Подумать только, я теперь член ВКП(б)! — говорил комбриг радостно. — Такое доверие! Его надо оправдывать очень большим трудом…
Я был убежден, что для Федора Ивановича это были не просто слова. Это его планы на будущее, на большую и славную жизнь. И очень скоро мы получили тому подтверждение. Человек неутомимой энергии и деловитости, беспредельно преданный партии и Родине, Федор Иванович Толбухин в конце 1938 года был назначен начальником штаба Закавказского военного округа. Перед этим назначением он был вызван в Кремль, на прием к И. В. Сталину.
Вернувшись в Винницу, Федор Иванович подробно поведал мне об этой встрече. С его слов я и рассказываю о весьма любопытном эпизоде из жизни будущего прославленного полководца.
В назначенное время в приемной И. В. Сталина были начальник Генерального штаба Красной Армии Б. М. Шапошников и Ф. И. Толбухин. Тишина. Ф. И. Толбухин знал, что И. В. Сталин вызывает его в связи с назначением на должность начальника штаба Закавказского военного округа. Однако на душе его было тревожно. Как отнесется к нему, бывшему штабс-капитану, женатому на дочери графа, глава партии? Зашли в кабинет. Сталин поднялся из-за стола и, поглаживая усы потухшей трубкой, спросил:
— Так это и есть Толбухин?
— Да, это комбриг Толбухин, — поторопился ответить Б. М. Шапошников.
— Что же получается, товарищ Толбухин, — обращаясь к комбригу, мягким голосом сказал Сталин, — царю-батюшке служили, а теперь Советской власти служим?
— Служил России, товарищ Сталин, — ответил Толбухин.
— До каких же чинов дослужились у царя и какими наградами он вас пожаловал? — задал очередной вопрос Сталин, кажется, пропустив мимо ушей ответ Толбухина.
— В последнее время был штабс-капитаном. Награжден двумя крестами — орденов Анны и Станислава.
— Так-так, — как бы вслух размышляя, проговорил И. В. Сталин, — штабс-канитан с Анной на груди и женатый на графине.
С Федора Ивановича пот лил градом.
Сталин быстрым пронзительным взглядом смерил высокого и тучного Толбухина.
— А орден Красного Знамени за что получили? — прохаживаясь вдоль стола, спросил он.
— За польский поход, товарищ Сталин.
— Ну хорошо, вы свободны, — сказал Сталин, еле уловимым движением показав мундштуком трубки в сторону двери.
Уже окончательно растерянный, Ф. И. Толбухин оставил кабинет И. В. Сталина. Через пять минут вышел и Б. М. Шапошников. Молча сели в машину, молча ехали в здание Генерального штаба. Только когда Федор Иванович остался в кабинете Б. М. Шапошникова с ним один на один, начальник Генерального штаба в своей обычной мягкой манере спросил: