Часто фронтовиков спрашивают, какие чувства испытывали они в те светлые майские дни. Я хорошо помню, что тогда было на душе у меня и, уверен, у всех моих боевых друзей. Конечно, безмерная радость, высокая гордость победителей. Но и боль. Да, мы победили, мы принесли свободу своему народу и многим народам Европы, мы избавили весь мир от угрозы коричневой чумы, мы утвердили мир на земле… Но какой высокой ценой! Сколько известных и безымянных героев не дошло до светлого праздника победы! И вчера, когда бушевала война, мы постоянно думали об этом. Но теперь, когда бои закончились, ощущение тяжелой утраты еще больше обострилось, и каждый из нас, живых, торжествующих, особенно жгуче сознавал свой неоплатный долг перед павшими.
Наверно, я не очень погрешу против правды, если скажу, что предельно точно сумел выразить и меру скорби победителей по погибшим, и меру ответственности живых за будущее Александр Твардовский. Помните?..
А вот строки из книги, написанной спустя тридцать с лишним лет после победы:
«До последнего дня мы хоронили верных товарищей, на всем пути видели следы фашистских зверств, встречали плачущих матерей, безутешных вдов, голодных сирот. И если бы спросили меня сегодня, какой главный вывод сделал я, пройдя войну от первого до последнего дня, я бы ответил: быть ее больше не должно. Быть войны не должно никогда».
Так сказал Леонид Ильич Брежнев в своей книге «Малая земля».
Если бы эти слова были написаны тогда, в сорок пятом, и прочтены нами, то каждый бы из фронтовиков сказал, что в них удивительно точно и емко выражены именно его чувства, мысли, раздумья о будущем в те далекие дни победного мая.
Глава одиннадцатая
Финал
Победа! Эта радостная, долгожданная весть с быстротой молнии разнеслась повсюду. Поцелуи, объятия, слезы радости на лицах у мужчин — солдат, офицеров, генералов.
Идут нескончаемые колонны военнопленных разгромленного гитлеровского вермахта — грязных, оборванных, небритых… Куда девалась их воинственная спесь, где традиционная военная выправка «солдат фюрера», где тяжелый и нагло уверенный прусский шаг?
Идут толпы угнанных из разных стран Европы в фашистскую Германию мужчин и женщин, освобожденных из лагерей военнопленных солдат и офицеров союзных войск, вчерашних узников концлагерей, еще не успевших сорвать со своей полосатой одежды бирок с номерами. Вся эта пестрая, разноязычная масса людей тепло и искренне приветствует красноармейцев и офицеров Красной Армии. Французы, англичане, голландцы, датчане, итальянцы, югославы, поляки… И все кричат по-русски: «Победа — хорошо!», «Русские умеют воевать!», «Молодцы!».
Поверженные в прах города… Улицы, похожие на каменоломни. И походные кухни, из которых советские бойцы раздают суп голодным жителям…
В частях и подразделениях проходят митинги, в дивизиях — торжественные парады. Пробитые пулями и осколками знамена с бантами муаровых орденских лент; опаленные войной, но сияющие лица победителей. На кителях и гимнастерках — ордена и медали. Золотые Звезды Героев Советского Союза, ордена Славы, медали «За отвагу»… Много наград, много и дорог позади, много боевых успехов, сконцентрированных теперь в великой победе.
У всех праздничное настроение… Новизна мира после четырех лет войны ошеломила бойцов. Никому просто не верится, что больше не нужно будет подниматься в атаку, форсировать реки, штурмовать укрепления врага, что больше не просвистят у виска пули, не будут рваться снаряды и пикировать вражеские самолеты.
Пока наш солдат воевал, его мысли всегда были сосредоточены на задачах, которые были еще впереди. Защитим Сталинград, отстоим Кавказ, не отдадим врагу город Ленина, форсируем Днепр, освободим Варшаву… Он, наш солдат, отстоял Москву, взял Берлин и только теперь, когда оглох от тишины, когда осознал, что, победив врага, сам остался жив, задумался. Задумался о том, как дорого досталась советскому народу победа, о том, сколько храбрых, бесстрашных, благородных воинов Отечества, его боевых друзей, полегло между Волгой и Шпрее. Он вспомнил, какими темными волнами накатывались события в суровые годы Великой Отечественной войны.
Молниеносный удар гитлеровской армии — и повержена Франция. Огнем и мечом фашистские орды прошлись по цветущим полям Бельгии и Голландии. С меловых круч у Дюнкерка фашистский вермахт сбросил в холодные воды Ла-Манша остатки разгромленной английской армии генерала Александера. Лязг гусениц и топот кованых сапог уже тогда набатом бил в виски Европы… Близорукие, самодовольные, с антикоммунистическими, антисоветскими шорами на глазах правители многих стран Европы поняли: их ожидает то же самое, дело только во времени. И это время пришло. По всей Европе зачадили костры, зажженные фашистской инквизицией. В распоряжении бесноватого фюрера — этой ничтожной и зловещей личности — оказались все арсеналы Европы от Атлантики до советских границ.