Однако Япония еще оставалась опасным противником. Японское командование на 1945 год планировало разгромить народные армии Китая и превратить эту страну в свою опорную базу, а в Юго-Восточной Азии удержаться в Бирме. На Тихом океане оно надеялось задержать продвижение союзников на подступах к метрополии, а Квантунскую армию предусматривало держать в боевой готовности на дальневосточных границах с Советским Союзом.
Несмотря на крупные потери в кораблях и авиации, Япония располагала еще внушительной военной мощью. В японских вооруженных силах насчитывалось свыше 7 миллионов человек, свыше 10 тысяч самолетов и около 100 боевых кораблей.
Англо-американское командование к январю 1945 года сосредоточило на Тихом океане свыше 1900 тысяч солдат и офицеров, свыше 9 тысяч самолетов, 25 линкоров, 98 авианосцев, 60 тяжелых и легких крейсеров, 350 эсминцев, 217 подводных лодок.
Союзники считали, что вооруженных сил США и Великобритании недостаточно для скорой победы над японским агрессором. Не случайно поэтому еще в Тегеране и Ялте они упорно добивались согласия Советского правительства на вступление СССР в войну против Японии. И Советское правительство, оставаясь верным союзническим обязательствам, дало такое согласие. 11 февраля 1945 года руководители трех держав подписали соглашение, по которому СССР обязался начать войну против Японии через 2–3 месяца после разгрома Германии.
Это было справедливое решение. Японский империализм на протяжении десятилетий был злейшим врагом СССР. Милитаристы этой страны не раз нападали на Советский Союз, стремясь захватить Дальний Восток и Сибирь вплоть до Урала. В годы второй мировой войны правящие японские круги систематически нарушали пакт о нейтралитете между СССР и Японией, генеральный штаб Японии снабжал гитлеровское командование секретной информацией о численности и дислокации частей и резервов Красной Армии, о ее вооружении, об экономическом положении Советского Союза, о состоянии военного производства. Японские правителя вынашивали планы нападения на СССР и выжидали удобный для этого момент. Это вынуждало наше Верховное Главнокомандование держать на границе с Маньчжурией 40 дивизий. Японские корабли чинили всяческие препятствия советскому судоходству на Дальнем Востоке, незаконно останавливали наши суда и даже топили их. С лета 1941 до конца 1944 года они задержали 178 торговых советских судов. На дальневосточных границах СССР японцы не прекращали провокации: только в 1944 году они 144 раза нарушали границу и 39 раз обстреливали советскую территорию.
Учитывая все это, 5 апреля 1945 года Советский Союз денонсировал советско-японский пакт о нейтралитете. В заявлении Советского правительства указывалось, что со времени подписания пакта обстановка изменилась. Япония, будучи союзницей Германии, помогает ей в войне против СССР. При таком положении, говорилось в заявлении, пакт о нейтралитете между Японией и Советским Союзом потерял смысл и продление его стало невозможным.
Попытка союзников — США, Великобритании и Китая — склонить Японию к безоговорочной капитуляции, предпринятая во время работы Потсдамской конференции, не достигла цели. Через два дня после опубликования Потсдамской декларации японский премьер-министр Судзуки заявил, что его правительство игнорирует декларацию и будет неотступно продолжать войну до ее успешного завершения.
Необходимо было в кратчайшие сроки нанести японским милитаристам полное и окончательное поражение. Ставка, как потом стало известно, имела на сей счет четко разработанные планы.
В середине июня я был вызван в Главное политическое управление РККА. Из Германии в Москву ехал на машине. Дороги были забиты. Машины, повозки, детские коляски с жалким домашним скарбом, худые, плохо одетые, босые, голодные люди…
Но настроение у всех, чувствовалось, было приподнятое. Эти люди пережили войну. И теперь, когда наступил мир, все житейские тяготы у них как бы отступили на второй план. Люди наслаждались покоем, стали добрыми, непритязательными, потому что мир вселял в каждого надежду на то, что жизнь скоро станет лучше.
…В Главном политическом управлении мне сообщили о назначении меня на должность члена Военного совета 15-й армии, штаб которой находился в районе Биробиджана, куда надлежало отбыть незамедлительно. Так что за одни сутки я покончил со всеми своими московскими делами и вечером уже был в поезде, идущем на Дальний Восток.
В одном купе со мной оказался генерал-лейтенант Г. И. Хетагуров. Он был назначен командиром одного из корпусов. Тогда я и не подозревал, что наши пути-дороги пересекутся еще не один раз. Григорий Иванович оказался общительным человеком и приятным собеседником. Заметный кавказский акцент, горская мудрость придавали его рассказам неповторимый колорит и остроумие. Он, оказалось, уже воевал с японцами на Халхин-Голе в должности командира артиллерийского полка.