Красноармейцы второго года службы вместо некоторых глав политучебника знакомились с вопросами внешней политики Советского Союза, а бойцы третьего года службы и младшие командиры срочной службы изучали краткий курс «Истории ВКП(б)».
Политические занятия проводились в зимний период три раза, а летом — два раза в шестидневку по два часа.
Заместители командиров полков по политической части и работники политического отдела дивизии проводили большую работу с руководителями групп политических занятий, которые назначались из командиров, начальствующего состава и заместителей политруков. Иногда разрешалось допускать к проведению занятий и наиболее подготовленных младших командиров и красноармейцев. Руководителями групп младших командиров и красноармейцев третьего года службы назначались работники политотдела, политруки, инструкторы пропаганды, секретари партийных и комсомольских бюро, а также наиболее грамотные командиры-коммунисты.
За ходом марксистско-ленинской подготовки и политических занятий был установлен всесторонний контроль. Я нисколько не преувеличиваю: во время политических занятий или марксистско-ленинской подготовки буквально все командиры и политработники, от комдива до политрукароты, если они не были заняты в этот день в своей группе, либо проводили занятия, либо контролировали их. Был введен строжайший учет посещения командирами занятий по марксистско-ленинской подготовке, введена четырехбалльная система индивидуальной оценки политических знаний красноармейцев.
В предвоенные годы в Красной Армии значительно активизировалась агитационно-пропагандистская работа. В связи с этим возросла и роль инструкторов по пропаганде, которые раньше не всегда использовались по прямому назначению.
Основной упор в пропаганде и агитации делался на индивидуальную работу с каждым красноармейцем и командиром.
Пример в этом нам показывал командир корпуса, теперь уже генерал-майор Родион Яковлевич Малиновский.
У несколько сурового внешне генерала было очень доброе, тянувшееся к красноармейским массам сердце. Вдоволь хлебнув солдатских щей, Родион Яковлевич глубоко понимал радости и тяготы армейской жизни, знал, о чем поговорить с бойцами: «Ну-ка, снимите сапоги, я посмотрю, какие у вас портянки», «А письма давно получали из дому?», «Так, говорите, вы из Одессы? Как же, очень хорошо помню, жил когда-то на Торговой улице, двадцать девять, напротив нового базара. Теперь там все изменилось!», «А что вам пишут из колхоза? Какие виды на урожай в этом году?».
Авторитет Родиона Яковлевича среди бойцов и командиров был высок. Но «солдатское радио» стало разносить о командире корпуса настоящие легенды после одного случая.
Как-то генерал Р. Я. Малиновский прибыл в дивизию в воскресный день. В полках проводились культурно-массовые мероприятия, различные соревнования. Внимание Родиона Яковлевича привлекло состязание в разборке и сборке пулемета «максим». Среди красноармейцев нашлись асы, которые все манипуляции с деталями пулемета производили с завязанными глазами. Результатами состязаний командир корпуса был очень доволен. Тепло поблагодарив красноармейцев, он вдруг сказал:
— А мне позволите разобрать и собрать пулемет с завязанными глазами?
Наступила неловкая пауза. Бойцы переглянулись: дескать, оконфузится генерал, откуда ему знать тонкости этого ремесла. Заволновалось и дивизионное начальство. Родион Яковлевич все это, кажется, отлично видел и, чтобы развеять всякие сомнения, обращаясь к одному из бойцов, спокойно попросил:
— Ну-ка, завяжите мне глаза.
— Время!
Пущен секундомер. Уверенные, сноровистые, точно рассчитанные движения, резкие щелчки металла, четко отработанное расположение деталей пулемета на столе. Пулемет разобран. Так же четко комкор собрал его. Взведен замок, быстрый, но плавный нажим на гашетку. Готово!
Результат оказался самым лучшим. Даже асы отстали от генерала. Одобрение было всеобщим. Бойцы были очень горды своим комкором. Из политбесед они, конечно, знали его биографию. Но теперь все воочию убедились, что генерал в свое время был отменным пулеметчиком.
Родион Яковлевич, повторяю, был очень внимателен к людям. Он терпеть не мог тех, кто нагонял страх на подчиненных. Каждый раз, когда командир корпуса бывал в дивизии, он находил время для беседы со мной, заместителем командира дивизии по политчасти, с начальником политотдела дивизии. Для меня эти разговоры в то время были живительным источником опыта работы с людьми, и память о них я сохранил на всю жизнь.