В соединении в эти тяжелые дни не раз бывал командир корпуса генерал Р. Я. Малиновский. Он обращал особое внимание на необходимость повышения стойкости войск, на пропаганду военных знаний, передового опыта.
— Теперь нашей академией стала война, — говорил Родион Яковлевич. — На опыте лучших бойцов и командиров, политработников все должны учиться тому, как успешнее бороться с танками и самолетами противника, как распознавать хитрости и коварство врага…
Суровый экзамен первых боев воины дивизии выдержали успешно. Это окрыляло всех — от командира соединения до рядового бойца, вселяло в них уверенность в собственных силах. Но самые трудные испытания, конечно, еще были впереди.
Учитывая тяжелое положение войск Юго-Западного фронта, Ставка Главного Командования в первых числах июля передала в его состав 7-й стрелковый корпус, ранее предназначавшийся для Южного фронта, а затем из его состава были переданы Юго-Западному фронту 16-й механизированный корпус и три стрелковые дивизии. В результате на Южном фронте к 11 июля осталось всего 20 дивизий, в то время как силы противника, наступавшего в его полосе, значительно возросли. Это позволило противнику на направлениях главного удара — могилев-подольском и бельцевском — достичь большого превосходства в силах и средствах. Вскоре 48-й корпус оказался в полуокружении. Начались тяжелые бои.
Теперь, когда я смотрю на карту действий Юго-Западного и Южного фронтов по выгнутым дугам основных направлений наступления фашистских войск, ясно представляется вся картина начального периода войны в их полосах. Но в сорок первом этой карты перед нами не было. Порой даже командир дивизии не имел карты направления отхода. Связь с соседями и штабом корпуса постоянно нарушалась, оборона носила очаговый характер.
В эти трудные дни с особой силой проявились высокие командирские качества Р. Я. Малиновского. Родион Яковлевич даже в самых сложных ситуациях был спокоен, несуетлив, не имел привычки повышать голос, всегда сохранял уверенность в себе. Его манера поведения, выдержка возвращали хладнокровие и собранность подчиненным командирам. Это хорошо было видно на примере командира нашей дивизии полковника Ф. Е. Шевердина. Если в боях на реке Прут, под Бельцами, он, спокойный и мужественный по натуре человек, четко и уверенно управлял частями в сложных боевых условиях, то во время отступления, бывало, становился замкнутым, раздражительным, утрачивал порой душевный огонек, задор, что было в общем-то самой яркой чертой его характера.
— Не нравится мне ваше настроение, полковник, — сказал как-то Родион Яковлевич комдиву. — Командир, который даже на минуту потеряет веру в себя, обрекает руководимые им войска на поражение. Я хотел бы вас, Федор Ефимович, всегда видеть тем лихим и горячим рубакой, каким давно знаю…
Разговор комкора, к счастью, возымел действие, и, мне кажется, главным образом потому, что за его словами стоял яркий пример самого Родиона Яковлевича.
Командир 48-го корпуса генерал Р. Я. Малиновский даже в условиях, когда оборона войск не имела сплошного фронта, никогда не терял нитей управления частями и соединениями. Конечно, были случаи, когда связь между штабами корпуса и дивизий нарушалась, но всегда срочно принимались меры для ее восстановления. Это достигалось прежде всего дублированием. В первые дни войны соединения корпуса захватили большое число немецких мотоциклов. Большинство из них использовались для поддержания связи в звеньях корпус — дивизия, дивизия — полк. Активно использовались и радиостанции. Командир корпуса строго взыскивал с тех штабов дивизий и командиров, которые неумело и неохотно пользовались этим видом связи.
Отступали части корпуса на стыке 11-й немецкой и 4-й румынской армий. И это обстоятельство Р. Я. Малиновский умело использовал. Силами одной из дивизий он отражал атаки немцев, другое соединение прорывало кольцо окружения на участке румын, а третье выводилось из окружения для занятия выгодного оборонительного рубежа.
Но даже при таком гибком маневрировании активные боевые действия вести было чрезвычайно трудно. Отрицательное влияние здесь имело и то обстоятельство, что реки Прут, Днестр и Южный Буг протекают с северо-запада на юго-восток, и фашистское командование, сковывая части корпуса, оборонявшие эти водные рубежи, основными силами наносило удар в юго-восточном направлении в целях выхода нам во фланг и в тылы. Так что почти всегда приходилось обороняться перевернутым фронтом от наседавшего с северо-востока противника. В этих условиях было трудно использовать в обороне инженерные сооружения и заграждения, которые помимо естественных водных рубежей имелись в районе действий корпуса.