Неоценимую помощь штабу дивизии в добыче разведданных оказывал политотдел дивизии и его начальник — батальонный комиссар Воронков. Он сам почти всегда находился в полках, батальонах, ротах. Информацию из тех полков, где начподив не успел побывать, он получал по телефону. Это позволяло ему частенько поправлять начальника штаба дивизии полковника Богдановича во время его докладов обстановки командиру. Сначала это, кажется, даже сердило начальника штаба, а потом он пользовался данными Воронкова как полученными из самого достоверного источника.
В качестве офицера по работе среди войск противника в политотделе работал старший политрук Мусти, немец по национальности. Однажды его переодели в форму обер-лейтенанта вермахта, снабдили подлинными документами и на трофейном мотоцикле направили в тыл к немцам. Сделать это было нетрудно, так как сплошного фронта не было. Первый опыт удался. А со временем старший политрук Мусти так вошел в роль, что был просто своим в тылу врага. Он находился там сутками, вместе с фашистами ночевал, кормился и конечно же добывал ценнейшие данные.
На одном из совещаний в штабе дивизии, где присутствовал командир корпуса, батальонный комиссар Воронков доложил, что Вознесенск захвачен немецкими танкистами.
— Вознесенск? — недоумевая, переспросил генерал Р. Я. Малиновский. — Это же в ста пятидесяти километрах от Котовска, в нашем тылу… Откуда у вас такие сведения?
— Только что прибыл оттуда старший политрук Мусти, товарищ генерал.
— Ну-ка вызовите сюда этого паникера, — строго сказал Родион Яковлевич.
Через десять минут в дверях появился стройный офицер в форме немецкого обер-лейтенанта.
— Товарищ генерал! — доложил он. — Старший политрук Мусти по вашему приказанию прибыл!
Родион Яковлевич внимательно посмотрел на вошедшего, улыбнулся и мягко сказал:
— Докладывайте, что там в Вознесенске.
А произошло следующее. 6-я и 12-я армии Юго-Западного фронта вели тяжелые оборонительные бои, начиная от самой границы. Противник держал их в полуокружении. В конце июля Ставка приняла решение о передаче этих армий Южному фронту. Обе они были сильно измотаны. Поспешный отход этих объединений оголял правый фланг Южного фронта, где находился и 48-й стрелковый корпус. Опасность усугублялась еще и тем, что в районе южнее Умани противнику удалось взять в клещи значительные силы этих двух армий. Кольцо окружения замкнулось в Первомайске. Будучи тяжело раненными, попали в плен командующий 6-й армией генерал-майор И. Н. Музыченко и командующий 12-й армией генерал-майор П. Г. Понеделин, который был назначен командующим этой группой. Между Юго-Западным и Южным фронтом образовался разрыв. В него, не встречая организованного сопротивления, лавиной устремились немецко-фашистские войска в направлении Первомайск, Запорожье. Войска 9-й и 18-й армий оказались в полуокружении. По всему было видно, что противник и им готовит западню.
Нужны были срочные меры по организованному отводу войск 9-й и 18-й армий. Между тем сверху шли приказы: «Ни шагу назад!», «Бейтесь до последней капли крови!». Мы продолжали вести тяжелые оборонительные бои, неся большие потери, а противник замыкал кольцо вокруг нас.
Наконец-то поступил приказ на отход. Это были самые мрачные дни для войск Южного фронта. Из уманского окружения с боем прорывались на восток небольшие группы бойцов. Части 9-й и 18-й армий перемешались. Обороняться приходилось с запада и севера, а иногда и с востока. Мы контратаковали противника с востока на Котовск, а местные жители говорили нам: «Не туда наступаете, бойцы, немецкие танки у вас в тылу…»
Фашисты всячески пытались посеять панику среди отступавших войск. Войска буквально забрасывались листовками, засылались в наш тыл и провокаторы. В листовках утверждалось, что сопротивление бесполезно, что Москва и Ленинград давно захвачены германской армией и что всех, кто перейдет к немцам, отпустят домой. Чтобы посеять рознь между нашими воинами, гитлеровцы сбрасывали листовки для украинцев, представителей среднеазиатских и кавказских национальностей, в которых подстрекали их против великого русского народа, призывали не слушаться командиров, убивать комиссаров.
Важнейшей задачей партийно-политической работы в этих условиях явилось разоблачение вражеской пропаганды. Я поставил командирам и комиссарам частей, политрукам задачу разъяснять всему личному составу временный характер тех больших трудностей, которые встали перед нашим народом и Красной Армией. Надо было всеми формами пропаганды и агитации обеспечить организованный отход, убедить воинов и местное население, что отступление не бесконечно, что Красная Армия разобьет фашистов и освободит Украину, всю советскую землю от ненавистных захватчиков.