К началу осени 1942 года было построено около 100 тысяч оборонительных сооружений, в том числе свыше 70 тысяч огневых точек. Было вырыто 660 километров противотанковых рвов, сооружено 316 километров противопехотных препятствий, оборудовано 1639 километров ходов сообщения. Этот огромный фронт работ надо было обеспечить шанцевым инструментом, транспортом, взрывчаткой, колючей проволокой. По призыву местных партийных организаций на заводах, в МТС и колхозных кузницах днем и ночью ковались кирки, ломы, лопаты, противотанковые ежи.
И хотя к середине августа 1942 года, то есть к началу боевых действий в предгорьях Кавказа, оборонительные сооружения еще не полностью обеспечивали войска, они все же в значительной мере способствовали тому, что усилиями частей и соединений фронта противник был остановлен. На подступах к Главному Кавказскому хребту, наталкиваясь на упорное сопротивление наших войск, враг заметался из стороны в сторону — в поисках уязвимых мест в обороне и не находя их.
Не добившись успеха под Туапсе, гитлеровцы неожиданно начали наступление на Новороссийск, который обороняла 47-я армия.
Стремясь объединить усилия войск и флота для обороны Новороссийска и Таманского полуострова, командующий Северо-Кавказским фронтом еще 17 августа создал Новороссийский оборонительный район, в который вошли 47-я армия, 216-я стрелковая дивизия 56-й армии, Азовская военная флотилия, Темрюкская, Керченская и Новороссийская военно-морские базы и сводная авиагруппа.
Возглавил оборонительный район командующий 47-й армией, а его заместителем по морской части стал командующий Азовской флотилией контр-адмирал С. Г. Горшков. Новороссийское направление стало одним из самых ответственных.
Несмотря на то что соединения 47-й армии оказывали упорное сопротивление врагу на подступах к Новороссийску, у станиц Абинская, Северская, Крымская, Троицкая и других населенных пунктов, а также на перевалах и побережье Черного моря, от Тамани до Фальшивого Геленджика, после 19 августа гитлеровцам, которые имели большое преимущество в силах и средствах, удалось продвинуться вперед. 21 августа противник захватил Абинскую и Крымскую, а через день, как ни мужественно сражались моряки Азовской военной флотилии, пал Темрюк. Создалась реальная угроза прорыва вражеских частей непосредственно к Новороссийску через перевалы и побережьем со стороны Анапы.
В последующие дни немецкая группировка, усиленная частями, переброшенными из Крыма, и тремя танковыми батальонами, постепенно усиливала нажим на город. Захватив перевал Волчьи Ворота, Южную Озерейку и винсовхоз Абрау-Дюрсо, фашисты утром 6 сентября прорвались на северо-западную окраину Новороссийска, а на следующий день — к северным кварталам города. Разграбив подвалы винсовхоза, в которых хранилось несколько миллионов бутылок шампанского, полки озверевших гитлеровцев из 9-й немецкой пехотной дивизии захватили железнодорожный вокзал, элеватор и порт.
Положение становилось без преувеличения критическим.
Военный совет фронта принял решение назначить командующим 47-й армией генерала А. А. Гречко. Я стал членом Военного совета армии, генерал-майор А. Г. Ермолаев — начальником штаба.
Спустя час после получения приказа мы уже были в пути. Проехали через охваченные огнем развалины многострадального Туапсе, повернули вправо на шоссе, петлявшее вдоль моря. Навстречу мчались санитарные машины, переполненные ранеными. Ясно, что под Новороссийском идут жестокие бои. В море у Архипо-Осиповки транспортное судно отражало атаку немецких катеров. Вспышки ракет и огневые трассы разрезали ночную темень. На душе у всех нас было неспокойно. Новороссийск может не устоять. А сдача его обрекала бы на гибель новороссийско-туапсинскую группировку советских войск и ставила бы под угрозу весь Кавказ.
За ночь мы добрались до Новороссийска, нашли штаб армии. Бывшего командующего на месте не оказалось. О ходе обороны города докладывал начальник штаба полковник К. П. Васильев. Он показался нам очень честным и прямым человеком: говорил все начистоту, без стремления что-либо приукрасить, смягчить или снять с себя ответственность за упущения и неудачи. Картина выяснялась в общем-то неприглядная. Слабым было взаимодействие пехоты, артиллерии, авиации и флота. Не чувствовалось твердой руки командующего, Военного совета армии. Рода войск действовали в сущности сами по себе. Со многими частями штаб не имел связи. Бойцы каждой войсковой единицы, входившей в состав 47-й армии, героически сражались с наседавшим противником, но между ними не было взаимосвязи, не существовало единого и четкого плана обороны, потому подчас уязвимые места на стыках и флангах частей и соединений оставались открытыми, без укреплений, без войск. Резервы были израсходованы.