Рано утром 25 сентября огневым налетом артиллерийских и минометных частей и ударами с воздуха начался контрудар наших войск. Ожесточенный бой длился свыше двух суток. Мощными ударами с флангов части 47-й армии, словно клещами, зажали 3-ю румынскую дивизию. Еще вчера гитлеровцы мечтали окружить 47-ю армию и захватить Геленджик. А сегодня, боясь быть отрезанными от своих главных сил, немецкие и румынские офицеры пытались отвести войска на запасные позиции. Однако ударом морской стрелковой бригады полковника Д. В. Гордеева румынская дивизия была расчленена. Некоторые ее батальоны были окружены, уничтожены или пленены. Дивизия потеряла убитыми, ранеными и пленными до 8 тысяч солдат и офицеров. Части 47-й армии уничтожили 25 орудий, 7 танков, 75 пулеметов, 50 автомашин, захватили богатые трофеи.
Пленные румынские солдаты и офицеры были ошеломлены случившимся, проклинали Гитлера и Антонеску, ввергших их в эту ужасную авантюру. Ранее мне приходилось допрашивать пленных итальянских солдат и офицеров. Их показания свидетельствовали о том, что многие румынские и итальянские солдаты еще в тот период, когда фашистские войска одерживали победы на восточном фронте, не проявляли особого энтузиазма в боях. Но воевали они плохо не потому, что были солдатами второго сорта, как утверждали некоторые немецкие генералы, а потому, что в дезертирстве или сдаче в плен видели единственный способ как-нибудь выпутаться из этой чуждой им войны, прекратить бессмысленные жертвы.
В те трудные дни, сталкиваясь с солдатами и офицерами германских сателлитов, мы часто размышляли о союзнических отношениях в гитлеровской коалиции. Перебирая в памяти историю военных коалиций Александра Македонского и персидских царей, наполеоновской империи и Австро-Венгрии, я находил ответы на то, почему коалиция Гитлера не является исключением, то есть раздирается не только социальными, но и национальными противоречиями.
Национальная неприязнь я вражда между народами вытекает из самой идеологии фашизма и расизма, из цели установления господства Германии над всем миром. Гитлер и его прислужники полагали, что политика звериного национализма, человеконенавистничества и террора испугает народы мира, поставит их на колени, сломит волю к сопротивлению перед фашизмом. Они надеялись железом и кровью представить фашистскую Германию перед народами мира как силу, перед которой можно только преклоняться, но сопротивляться которой бессмысленно. На самом же деле такая политика явилась одним из факторов, резко уменьшающим внутренние и внешние возможности Германии. Какие могли быть у немецкого фашизма общие интересы с другими народами мира, в том числе и народами так называемых союзных с гитлеровской Германией государств, если фашисты уготовили им роль рабов? Представители этих народов даже тогда, когда они были погнаны Гитлером на фронт, оставались его потенциальными врагами и при первой же возможности дезертировали, сдавались в плен или, как покажут последующие события, поворачивали оружие против фашистов.
Мы тут же пришли к убеждению о необходимости усиления пропаганды по разложению войск противника. Были сформулированы задачи политотделу армии. Начальник политотдела армии полковой комиссар М. X. Калашник и начальник 7-го отделения политотдела батальонный комиссар В. Кокушкин приложили много усилий и творчества в налаживании этой важной работы.
Разбитая 3-я румынская горнострелковая дивизия была снята с фронта. Большой урон в этих боях понесла и 9-я немецкая пехотная дивизия. Как мне представляется, разгром этой группировки врага является одной из замечательных страниц сражения за Кавказ. Мы были очень довольны результатами контрудара и его последствиями. Ведь было восстановлено положение, нанесено существенное поражение противнику при его превосходстве в силах и средствах. В боях мужали люди, оттачивалось искусство управления боем у командиров и политработников.
Однако успех мог быть достигнут и более значительный. Генерал А. А. Гречко в своем докладе командующему войсками Черноморской группы генерал-полковнику Я. Т. Черевиченко высказал соображение о возможности нанести по врагу удар не только правым флангом 47-й армии, но и силами 56-й армии. К сожалению, это предложение не было принято и командование группой ничего не предприняло для развития успеха. Это очень огорчило Военный совет 47-й армии.
Оглядываясь назад, можно утверждать, что это был типичный пример боязни пойти на риск, преувеличения возможностей противника. Опыт Великой Отечественной войны свидетельствует о том, что расчет командира на действия только при непогрешимо благоприятных условиях — одна из разновидностей пассивности. Ставка только на верную победу иногда оборачивается нерешительностью, робостью, которые никогда не приведут к успеху. В. И. Ленин, как известно, подчеркивая важность максимальной активности в вооруженной борьбе, говорил, что попытка учесть в ней шансы на успех с полной точностью была бы шарлатанством или безнадежным педантством. Но это указание Владимира Ильича, конечно, подразумевает, что предпринимаемые действия будут всесторонне продуманы и обоснованы, а инициатива, элементы творчества, риска в решении командира только увеличивают шансы на успех.