В смелом контрударе 47-й армии, разумеется, был элемент риска. Но вместе с тем это событие опиралось на инициативу всего личного состава — от рядового до командующего.
Ведь очевидно, что командиры и штабы всех рангов могут правильно планировать и успешно вести боевые действия, только опираясь на реальные боевые и морально-политические качества личного состава. Именно этот потенциал оказывает большое влияние на сроки подготовки, темпы и результаты боевых действий в тактическом, оперативном и стратегическом масштабах, он позволяет командиру определить соотношение сил, степень стойкости, несгибаемости наших людей в бою, возможные перегрузки, которые они в состоянии преодолеть.
Военный совет 47-й армии исходил из того, что его планы безусловно будут воплощены в жизнь, поскольку теперь основное ядро каждого полка, каждого батальона и роты составляли бойцы опытные, обстрелянные, закаленные и, конечно, готовые стоять насмерть, чтобы защитить родной Кавказ. Значит, риск был минимальным.
Но как бы мы ни были уверены в высоком морально-боевом духе людей, внимание Военного совета к вопросам подготовки и воспитания командирских кадров, активизации партийно-политической работы в массах воинов, к кропотливой работе партийно-политического аппарата и органов снабжения армии никогда не ослабевало.
Мы все знали, как важно воодушевить бойцов и командиров в трудную минуту.
В то время, в частности, не хватало орденских знаков. Многие награжденные погибали, так и не получив заслуженный орден или медаль. Военный совет делал все возможное, чтобы совершившие подвиги красноармейцы, матросы, сержанты, офицеры получали знаки отличия сразу же. В машине командующего мы возили ящик с орденами Красной Звезды, медалями «За отвагу» и «За боевые заслуги», так что награждение воинов в ходе боя стало обычным делом. А как это вдохновляло и тех, кто был удостоен наград, и их боевых друзей!
В суровых боях росли и мужали командиры полков, дивизий, работники армейского звена. Командиры соединений уже не так оглядывались на вышестоящие инстанции, как прежде, они смело принимали решения и целиком брали на себя всю ответственность за исход. Командование армии, с другой стороны, стремилось к тому, чтобы командиры всех степеней были разумными исполнителями приказов и в то же время проявляли самостоятельность.
В то время мне невольно приходили на память слова военного теоретика старой русской армии генерала М. И. Драгомирова о том, что исполнительность и инициатива — две взаимосвязанные стороны деятельности командира в бою. Диалектически противоречивую связь между этими сторонами он выразил так: с одной стороны, «не смей рассуждать», а с другой — «не смей не рассуждать», то есть не анализируй существо боевого приказа, но напряги все свои силы, весь свой разум, чтобы исполнить все толково и инициативно. Именно этого мы и добивались от своих подчиненных. В свою очередь подчиненные командиры и политработники, оценивая это, относились к старшим с должным уважением. Складывался таким образом ровный, доверительный характер взаимоотношений между командирами, политработниками различных инстанций. Все это было, конечно, чрезвычайно важно.
Новороссийская оборонительная операция, длившаяся свыше месяца, а затем и разгром немецко-фашистской группировки на Кавказе и Кубани являются замечательными образцами советского военного искусства.
«Битва за Новороссийск вошла в историю минувшей войны, — говорил Л. И. Брежнев 7 сентября 1974 года при вручении городу ордена Ленина и медали „Золотая Звезда“, — как один из примеров несгибаемой воли советских людей к победе, ратной доблести и бесстрашия, их беспредельной преданности ленинской партии, социалистической Отчизне».
Сражение под Новороссийском имело огромное морально-политическое и психологическое значение. Оно стало как бы переломным моментом, после которого начался завершающий этап битвы за Кавказ — решительное наступление войск воссозданного Северо-Кавказского фронта, особенно 56-й армии, прорыв Голубой линии противника, разгром его на Таманском полуострове и последующее форсирование Керченского пролива.