Временное затишье было использовано и для решения неотложных задач партийно-политической работы. С тех давних, суровых и памятных для каждого участника событий, времен у меня сохранилась записная книжка. Вид у нее невзрачный, сделанные записи полуистерты, листки пожелтели, по краям их — подтеки с разводами химического карандаша. Словом, книжонке пришлось побывать в различных переплетах. На фронте я имел обыкновение делать пометки о предстоящих делах. Вот одна страничка:
«Заметки к плану на апрель 1943 г.
1. Восстановление аппарата политработников.
2. Знание политработниками оперативной обстановки.
3. Воспитание наступательного порыва.
4. Приобщение к делу молодого пополнения.
5. Ликвидация танкобоязни.
6. Забота о боевом и материальном обеспечении войск, о нуждах командиров и бойцов».
Эти предварительные наброски составляли основу плана работы политотдела, а в известной степени и Военного совета армии. У меня к тому времени уже выработались определенные методы осуществления намечаемых в партийно-политической работе мероприятий и направлений, и я настойчиво стремился к тому, чтобы подчиненные политработники неуклонно осуществляли все намеченное нами.
Самое главное — изучить и знать положение дел не только в дивизиях, полках, но и в ротах, исходить в работе не от буквы плана, а от жизни, от реальной обстановки, как бы тяжело она ни складывалась, регулярно обобщать опыт политработы в различных звеньях вплоть до агитаторов взводов. С опытом работы, выводами и предложениями, вытекающими из него, мы самыми различными способами знакомили всех политработников армии. При этом много внимания уделялось анализу недостатков в работе, давались рекомендации по их устранению.
Мы стремились всегда, как только позволяла обстановка, проводить полковые, дивизионные и армейские совещания политработников, инструктажи. Главная установка, которая давалась на них, сводилась к несложной формуле: всем политработникам в любой обстановке быть ближе к людям, во всем показывать пример, мобилизовывать бойцов на решение предстоящих задач словом и делом.
Однажды командующий предложил мне вместе с ним поехать в 61-ю стрелковую дивизию. На КП соединения нам сказали, что комдив генерал-майор С. Н. Кузнецов и начальник штаба находятся на полевых занятиях. Какие занятия, толком никто объяснить не смог. Отправились к месту, где проводилась учеба. Подъезжая туда, мы увидели и услышали, как генерал С. Н. Кузнецов, стоя в своем «виллисе», кого-то распекал.
Заметив приближающегося командующего, комдив соскочил с машины и четко доложил:
— Товарищ генерал! В дивизии проводятся занятия с молодым пополнением по ликвидации танкобоязни.
С пригорка, на котором остановилась наша машина, хорошо было видно, как через траншеи, занятые пехотинцами, стреляя холостыми снарядами, перевалились четыре танка. Пока машины разворачивались и шли на исходный рубеж, окопы занимала другая группа красноармейцев.
— А кого это вы так сочно отчитывали? — спросил Кузнецова командарм.
— Да это я воспитывал командира полка, — смутившись, ответил командир дивизии. — Во время обкатки, товарищ командующий, один новобранец не выдержал: при подходе танка выскочил из окопа и бросился наутек. За ним поднялись еще несколько человек. И вот теперь несколько молодых бойцов боятся ложиться на дно окопа под танк. А командир полка, вместо того чтобы убеждением развеять страх у новобранцев, стал угрожать им наказанием. Вот я и шумнул на него…
Мы подошли к месту происшествия. В сторонке от окопов с виновато опущенными головами стояли несколько молодых бойцов и вместе с ними командир полка. Лицо подполковника было, как мне показалось, слишком суровым.
Генерал-майор С. Н. Кузнецов подошел к одному из красноармейцев и спокойно спросил:
— Ну что, браток, страшновато лежать в окопе под танком?
— Боязно, товарищ генерал, ей-богу, боязно, — испуганно, даже с нотками отчаяния в голосе ответил юноша. — Окоп ведь мелкий, а танк прет прямо на тебя.
— А ну пойдем-ка, покажи, где тебе приказывали лечь.
Подойдя к окопу, генерал С. Н. Кузнецов, сделав знак механику-водителю, слегка подтолкнул к укрытию бойца и лег вместе с ним на дно ровика. Танк взревел и направился точно на то место, где лежали комдив и красноармеец. Когда машина прошла над окопом, из него, отряхиваясь, поднялись новобранец и генерал.
— Видишь, — обращаясь к молодому бойцу, сказал С. Н. Кузнецов, — не так уж страшен черт… Верно ведь? Вот теперь иди и скажи об этом другим. — И, уже для командира полка, комдив добавил: — Теперь как раз время рассказать бойцам, что немецкие танки стреляют не холостыми патронами и снарядами и что каждый, кто струсит, получит автоматную очередь в спину. А кроме того, напомните, что за самовольное бегство с позиции красноармейца ждет суровая кара… Так-то… А окопы у вас, — заметил командарм, — действительно мелковаты.