Ничто, пожалуй, так не характеризует человека, как его суждения об окружающей действительности, о понимании своих классовых интересов. Как-то после одного из совещаний я и К. С. Грушевой заговорили с Л. И. Брежневым о воспитании у бойцов и командиров ненависти к фашистским захватчикам.
— Ненависть к врагу — это не только злость, — задумчиво произнес Леонид Ильич, а затем, воодушевляясь, с жаром заговорил о том, что ненависть к фашистам — гуманное чувство, возвышающее человека. — Она не имеет ничего общего с ненавистью, которую питают к нам враги социализма, ненавистью, продиктованной животным страхом обреченных классов, — начал пояснять свою мысль Л. И. Брежнев. — Обреченность порождает трусость, а трусость, как говорил Маркс, может быть энергична, только будучи жестокой… А советский человек добр. Его доброта проистекает из тех великих задач и целей, которые он призван решать: строить новый мир и защищать его от посягательств врагов. Однако он тверд и непримирим, безжалостен и непреклонен по отношению к тем, кто мешает рождению и развитию нового. В благородной ненависти советских людей к врагу вызывает восхищение не только глубина этого чувства, но и его источник — вера в справедливость борьбы. — Леонид Ильич сделал паузу, прикурил погасшую папиросу и заключил: — Наша ненависть к фашистам от правоты, от правды, и потому она священна.
… Большая душа, как большой костер, издалека видна. Какую бы тему ни затрагивал полковник Л. И. Брежнев, он привносил в нее нечто свое: ясность, глубину понимания, душевную щедрость. Глядя в такие минуты на него, я думал о том, что такие люди в тяжелое для Родины, для народа, для армии время и сами становятся выше, значительнее в своих делах и поступках. Он говорил о тысячах самоотверженных борцов, которые в борьбе, в лишениях, в самопожертвовании ради возвышенной идеи находили глубокое личное счастье, потому что и сами были в этом убеждены, испытывали величайшее счастье от выполнения своего долга, долга своего поколения перед Родиной, перед будущими поколениями своих соотечественников. Леонид Ильич был на войне с самого ее начала. Горечь утрат, невиданные трудности отступления не надломили, а закалили его, сделали еще более мужественным, целеустремленным, настойчивым.
Полковник Л. И. Брежнев умел оперативно решать главные вопросы партийно-политической работы, вытекающие из характера боевой деятельности армии, но при этом никогда не забывал о личной работе в полках, батальонах, ротах, о работе с красноармейскими массами.
— Партийно-политическая работа, — не раз повторял Леонид Ильич, — это прежде всего человековедение, то есть глубокое знание дум, чаяний, настроений бойцов. Одно дело видеть войну из штаба или политотдела армии, а другое — смотреть на нее из окопа. Воспитывать людей через командиров и политработников дивизий и полков, как говорят, быть воспитателем воспитателей — важная, но не единственная сторона многогранного процесса воздействия на массы воинов. Успех всей партийно-политической работы, в том числе и воспитания воспитателей, определяется прежде всего тем, как изучаются и учитываются нужды бойца, его морально-психологические качества…
Как-то Л. И. Брежнев рассказывал мне:
— Находясь в одной из рот, я спросил: «Ну как, товарищи, можно жить в окопах?» Так знаешь, что мне ответили? «Жить нельзя, товарищ полковник, а находиться вполне можно». Вот какой прекрасный у нас народ!
Жизнь и душу солдата, его быт и нужды Леонид Ильич знал превосходно. Он всегда был там, где трудно, где образовывалось по каким-нибудь причинам узкое место.
Читатель хорошо знает о той роли, какую играл Л. И. Брежнев в высадке десанта и удержании плацдарма под Новороссийском по его книге «Малая земля».
Леонид Ильич всегда был полон впечатлений, творческих планов, замыслов, которыми щедро делился, и так же охотно он изучал опыт коллег. Однажды во время какого-то совещания он передал мне истрепанный листок армейской газеты и, указав на одну из заметок, сказал:
— Возьми, Евдоким, почитай. Коряво, но, знаешь, по-своему талантливо…
Заметка оказалась действительно интересной и забавной, хотя написана была, прямо скажем, далеко не в изысканном стиле. Это была памятка десантнику, написанная Ц. Л. Куниковым.
«Враг хитер, а ты будь еще хитрее! — говорилось в ней. — Враг нахально прет на рожон, бей его еще нахальнее! Идешь в бой — харча бери поменьше, а патронов побольше. С патронами всегда хлеба добудешь, если его не хватит, а вот за харч патронов не достанешь. Бывает, ни хлеба, ни патронов уже нет, тогда вспомни: у врага есть оружие и патроны, бей фашистов их же боеприпасами. Пуля не разбирает, в кого она летит, но очень тонко чувствует, кто ее направляет. Добудь боем оружие врага и пользуйся им в трудную минуту. Изучи его, как свое, — пригодится в бою».