— Да, — ответил Аюр.
Перфил положил перед ним лист бумаги, достал ручку, чернила, зевая, уставился в его лицо.
Аюр развязал тощий на вид кожаный мешок. Положил на прилавок черную лисицу, бурого соболя и опустил мешок на пол.
— Русский царь просит пушнины, равной четырем шкуркам соболя. Разве Аюр не знает этого?
— Я дал, сколько надо, — спокойно возразил тот.
— У Аюра глаза дневного филина. Или он думает, что сын хозяина-Гасана потерял голову? — усмехнулся Перфил.
— Черная шкурка равна трем соболям и шкурка соболя, — снова возразил Аюр.
— Русский начальник рассердился, когда узнал, что Аюр и сын Луксана не отдали шкурки царю. Он сказал: для них черная лиса равна двум соболям, — Перфил звучно расхохотался.
— Русский начальник?! Значит, твой язык идет его следом? Однажды жирный заяц пошел следом волка, и от него остался один хвост, — рассмеялся Аюр в тон Перфилу.
Он достал из мешка шкурку соболя, положил на прилавок. Перфил, вздрагивая всем телом от смеха, лениво смахнул шкурки на пол. Подвинул бумагу. Аюр старательно, по буквам нарисовал свое имя.
Перфил перевел тупой взгляд на Дуванчу. Тот положил на прилавок серую шкуру рыси, сиводушчатую лисицу, огневку.
— Равное трем, — равнодушно бросил Перфил.
Дуванча взглянул на Аюра, достал связку белок, считал по пальцам, морща лоб, сбивался. Пересчитывал снова. Потел.
— Двадцать и пять, — подсказал Аюр.
— Пусть отдыхает твой слабый разум, — хохотнул Перфил. Его рука лениво потянулась, подхватила связку белок, кинула под прилавок.
— Но там в пять раз больше! — воскликнул Дуванча.
— Русский царь будет хорошо любить сына Луксана, — затрясся Перфил.
— Сын волка! — крикнул Дуванча, наваливаясь на прилавок.
Глаза Перфила блеснули.
— Не сердись, сын Луксана. Сын хозяина вернет шкурки, — спокойно произнес Аюр. Его внимательные глаза в упор смотрели на Перфила.
— Но я говорю, что его отец должил в лавке муку и припас для ружья! — неожиданно запетушился Перфил, махая толстыми руками. — Вот бумага, где написано, что он брал. Муки один мешок, крупы наполовину меньше, табаку пять осьмушек, чаю три куска, припас для ружья...
Перфил бросил на прилавок бумагу и сердито заключил:
— За это ты должен отдать пушнину, равную трем соболям. А ты разве не его сын?
— Но ты взял больше.
Перфил проворно нагнулся, швырнул шкурки на прилавок.
— Пусть твои пальцы сами считают, если ты разучился доверять хозяину.
Дуванча стоял в нерешительности. Подошел Аюр и столкнул пушнину за прилавок.
— Сын Луксана не хочет считать беличьи хвосты. Он помнит, что должил отец.
Спокойный голос Аюра удивил Перфила. Он смотрел на покладистого добродушного охотника и ничего не понимал. Перфил привык видеть сердитые лица и слышать злобные крики своих сородичей — это его забавляло, распаляло алчность, и он вертел ими, как хотел. А непонятное поведение этого человека обескураживало. Он, кажется, побаивался его.
— За эти шкурки сын Луксана получит, что захочет, — вяло произнес Перфил, косясь на Аюра. — Аюр должил у хозяина-Гасана ружье?
— Да, это так, — невозмутимо подтвердил тот, бросая на прилавок соболя и красную лисицу.
— Он должил лыжи...
— Но я отдал их обратно.
— Бывает, молодую козу приведут в юрту, а потом отдают обратно. Однако все равно калым платят хозяину, — снова хохотнул Перфил.
Аюр бросил на прилавок еще одного соболя.
— Пусть видят глаза хозяина, Аюр платит за его козу, побывавшую под седлом.
Глаза Перфила вспыхнули злобой. Он поспешно повернулся к Дуко.
— Твои ноги зачем пришли?!
— Должить, — мрачно ответил тот.
— «Должить»,— передразнил Перфил.— А если сын хозяина не станет тебе должить?
— Подыхать буду, — покорно произнес Дуко.
— Это правильно! Без хозяина-Гасана ты пропадешь, как полевка, у которой оторвали ноги! — с удовольствием подытожил Перфил. — Однако, будет душа Дуко в теле или отправится в низовья реки Энгдекит, не обеднеет юрта хозяина-Гасана. А если хозяин сейчас прогонит тебя с пустыми руками?
— Подыхать буду, — повторил Дуко.
— Но у сына хозяина-Гасана доброе сердце, — вдоволь насладившись властью, закончил Перфил. — Только зимой, которая будет, ты принесешь ему больше того, что запишу, на два соболя.
Дуко покорно согласился.
— Олень не должен идти за пищей к волку. Я дам тебе шкурки, — спокойно произнес Аюр.