— Сие во власти божьей. Нельзя предугадать, что среди инородцев не отыщется много ловчее мошенника.
Но Салогуб уже не слушал отца Нифонта. Он любезно беседовал со старшиной.
— Шуленга, слышал я, что твоя стрела выбивает трубку из зубов бегущего, как всадника из седла.
— Стрела Гасана пробивает беличий глаз, разрубает стрелу, летящую мимо. Стрела Гасана все может! Ха! Это скоро увидят глаза губинатра!
— Хорошо, старшина, оценю твое искусство, — пробасил Салогуб, размышляя: «Почему он называет меня губернатором? А? Хитрит, мошенник. Ну да пусть его — с меня не убудет!»
На побережье начиналась борьба. Больше десятка пар охотников, крепко схватив друг друга за кушаки и ремни, напряженно топтались на месте, пуская в ход всю силу и ловкость. Лица их были красны, глаза возбуждены, на руках набухли вены. Полукругом полыхало несколько костров, вокруг которых сидели зрители, держа в руках вертела с нанизанным мясом. Исход каждого поединка люди встречали восторженными криками. Победителю сыпались сдержанные похвалы, а побежденному доставались колкие замечания и остроты, однако в добродушном тоне.
В одной паре мерялись силой Аюр и Тэндэ. Схватившись за кушаки, они то притягивали друг друга к себе и несколько секунд ломали тела, испытывая силы, то снова расходились. Борьба напоминала вялый и однообразный танец.
У Аюра не было никакого желания торжествовать победу над Тэндэ. Его голову занимали более важные мысли.
— О чем говорил Гасан? — тихо спросил он, слегка притягивая Тэндэ к своей груди.
Тэндэ вздрогнул.
— Урен отбирает хозяин, — тихо ответил он.
— Что сказал ты?
— Сказал, думать буду. Другое не мог. Зачем этот человек вернул мне жизнь тогда?
— Пусть печаль оставит твое сердце. Волк раскрыл пасть, но он лишь щелкнет зубами, — пообещал Аюр.
— Так ли?
Тэндэ сомневался. Но в сердце его запала крохотная искорка надежды. Это Аюр угадал наверняка по тому, как расслабли мускулы Тэндэ, как он поспешно откликнулся на его слова.
— Скажи Урен, чтобы она хорошенько следила за моим знаком. А тебя Гасан не должен видеть...
— Будет так...
— Эти люди делают то же, что и длинноухие, засунувшие свои головы в одну петлю! — раздался над поляной насмешливый голос. Тотчас все дрогнуло в общем смехе. На головы Аюра и Тэндэ посыпались остроты.
— Аюр и Тэндэ обнимались, как имеющие разные косы!
— Они говорили, что в их сердце живет большая любовь друг к другу!
Каждая фраза вызывала новую волну смеха.
Противники, оставив кушаки, стояли посреди поля. Только теперь они заметили, что остались одни. Остальные уже давно закончили поединок. Аюр повернулся, отыскивая глазами того, кто сказал первые слова. Это был Перфил. Он, щурясь, оглядел его с ног до головы и от души рассмеялся.
— Мы сейчас беседовали с самим Миколкой. Миколка сказал, что падающему с оленя лучше заплести две косы. Тогда он сможет связывать их под брюхом оленя, на котором сидит!
И снова раздался громкий взрыв хохота. Смеялись все, от мала до велика. Впрочем, трое не смеялись. Это были Перфил, позеленевший от бессильной злобы, Гасан, сгорающий от бешенства, и отец Нифонт.
Последний стоял рядом с исправником, морщился, точно сосал клюкву.
— Антихристов сын. Приобщили тебя, ирод, к вере христианской на радость Сатане и Иуде. Да достанется твоя коса чертям на потеху, — вполголоса благословлял Аюра отец Нифонт.
— Что-то любопытное сказал этот инородец, — улыбаясь, поинтересовался Салогуб.
Отец Нифонт передал слова Аюра и, только увидев колыхающийся живот исправника, понял свой промах.
— Каков мошенник! А? Остер на язык! — взрыдывал Салогуб, придерживая обеими руками живот. — Этот молодец не тобой приобщенный?
— Отсохни мои руки и язык, — перекрестился священник. — Приобщенные мною инородцы богоприлежные.
— У этого мошенника здравый рассудок, — заключил Салогуб, доброжелательным взглядом провожая Аюра. — Его надо привлечь на сторону церкви. Большая польза будет для дела.
— Для церкви этот инородец зловреден, — отец Нифонт пожевал губами, — а пользу извлечь можно.
— Это то, для чего мы служим, — внушительно заметил исправник.
— Церковь всегда служит на благо отечества, сын мой, — важно ответил священник. А на душе сдержал: «Отнеси, господь, тучею этого антихриста».
— Старшина готовит зрелище, — сообщил Салогуб. — Посмотрим, посмотрим, каков он на деле...
Гасан стоял на том месте, где недавно пробовали силы Аюр и Тэндэ. В обнаженных по локоть руках держал лук со вложенной стрелой. Притихшие люди сидели в напряженном ожидании. Начинался самый интересный вид состязаний, который является верхом искусства и требует не только зоркого наметанного глаза, но и крепких мускулов, железной воли и выдержки.