— Посаженым отцом, — догадался Салогуб. — С удовольствием!
Аюр утер ладонью вспотевшее лицо.
Исправник повернулся к священнику, приглушенно пробасил:
— Сами послушники идут в руки церкви.
— Торжествует вера православная, сын мой, — поднял палец священник. — Инородцы за обручением в церковь идут!
— Я покидаю Острог. Мне бы хотелось видеть венчание, чтобы подробно сообщить об этом государю.
— Не запамятуй, сын мой, о скромных служителях церкви.
— Сочту своим долгом, — многозначительно ответил Салогуб.
— Где же жених и невеста?
— Они рядом, — живо ответил Аюр, указывая на Урен, которая сидела в двадцати шагах на пригорке. — Вон та, сидящая под березой. А вон...
— Эта барышня в малиновом халатике? — в голосе исправника проскользнула удивленная нотка. Широкие брови слегка приподнялись, палец, нацеленный лизнуть ус, застыл.
— Да.
— Она прелестна! — Салогуб приласкал ус. Услужливое воображение тотчас нарисовало ему другой образ, дочь старшины. Та и другая во многом напоминали друг друга. Только у той волосы спадали пышными локонами, а у этой были подобраны, отчего лицо казалось строже. Красота той была более утонченной, более нежной и даже хрупкой, а у этой наоборот, скорее мужественной, чем нежной. Одна напоминала розу, взлелеянную искусным садовником, другая — взращенную самой природой.
— Она очаровательна. Я с удовольствием исполню твою просьбу. И безотлагательно. А не тот ли счастливец ее суженый, что сейчас станет запускать стрелы?
— Да, это так, — несколько озадаченно пробормотал Аюр, пытаясь объяснить догадливость исправника.
— А это что за молодец? Он, похоже, стережет черноокую?
Аюр мгновенно обшарил глазами пригорок. Лицо его вспыхнуло негодованием.
— Это торгующий в лавке хозяина... Его глаза стыдятся людей.
— А-а. Тот, что прыгал рядом с оленем, как старый козел? — заметил исправник и снова обернулся к священнику.
А Урен ничего не замечала. Строгое, немного задумчивое лицо ее было обращено на поле. Она сосредоточенно глядела в одну точку. Внезапно вся она выказала волнение: полусогнутая рука поднялась и застыла напряженно, лицо осветилось, готовое для радостной улыбки, губы полуоткрылись. Аюр последовал за ее взглядом — и встретился со взглядом Дуванчи, который стоял к нему лицом с луком в руках. Аюр ободряюще махнул рукой. А Дуванча быстро повернулся лицом к озеру и замер.
В ту же секунду из лука Семена порхнула стрела. Дуванча вскинул лук и, не целясь, опустил тетиву. Стрела, едва успев достичь верхней точки, распалась на две равные части.
Побережье громыхнуло.
— Стрелы сына Луксана не имеют равных!
Гасан со злостью махнул рукой Семену. В воздух снова взвилась стрела. Трижды взмывали стрелы, трижды Дуванча вскидывал лук, трижды на лед падали рассеченные на равные части стрелы. Люди торжествовали. Дуванча смущенно улыбался. Он по-своему радовался победе. Он победил ненавистного ему человека!
— Может, длинноухий захочет равняться в стрельбе по бегущей трубке? Ха! — Гасан топтался, не находя места от ярости.
Дуванча, даже не взглянув на него, закинул лук за плечо, быстро зашагал через поле, провожаемый злым смехом.
— Длинноухий боится стрелять по бегущей трубке!
Аюр и Урен с нетерпением поджидали Дуванчу. Один — со сдержанной улыбкой, другая же — с радостным волнением. Едва он приблизился, как Аюр подал знак следовать за собой и строго шепнул:
— Делай так, как скажут русский начальник и Нифошка.
Исправник встретил их ласково.
— Какая парочка, а? Хороша! Стреляешь ты отлично. Непревзойденно. Нет! И невеста у тебя прелестна.
Дуванча старался не глядеть на исправника. И тот в свою очередь не обращал на него внимания, зато рассматривал Урен, которая, потупя взор, стояла перед ним.
— Сейчас батюшка соединит ваши руки и сердца, — проронил Салогуб, с сожалением отводя взор от девушки.
— Есть ли свидетели со стороны невесты? — осведомился отец Нифонт.
— Да, — с готовностью подтвердил Салогуб и взял смуглую руку Урен в свою ладонь.
— Есть ли свидетели со стороны жениха?
— Да, — подтвердил Аюр и взял руку Дуванчи.
— Согласна ли, дочь моя, стать женой раба божьего Дмитрия?
Аюр передал слова священника Урен.
— Да, это так, — утвердительно кивнула головой девушка.
— Согласен ли, сын мой, стать законным супругом...
— Урен, — хмуро подсказал Дуванча, твердо добавил: — Да, это так.
Неожиданно появился Гасан. Он тяжело сопел, лицо было красно от гнева. Он заговорил, торопливо глотая слова: