Карла не знала большего удовольствия, чем слушать свою липу. Она хотела, чтобы это чувство с ней разделили и другие, и уговорила своих подруг посидеть вместе с ней под липой. Девушки пришли, расселись, прислушались, но не услышали ничего, кроме шума ветвей. Они высмеяли Карлу и решили между собой, что она немного помешанная, а с их слов об этом начала говорить вся деревня.
Однажды утром по деревне разнеслась весть, что к священнику приехал знатный гость — молодой граф, которого в детстве обучал священник.
Священник очень обрадовался, ходил с молодым человеком в горы, в леса, собирал вместе с ним редкие камни, растения, разных жучков и бабочек, а когда это им наскучило, привел своего воспитанника к старостиной липе и позвал из дома лесную фею.
Она выпорхнула, как перепелочка, и на щеках у нее сразу же заалел румянец, едва она заметила на лавке незнакомого молодого человека.
В смущении забыла она поцеловать руку священнику, но он не обратил на это внимания, потому что в этот момент молодой граф поднялся со скамейки, приветствуя девушку, словно знатную даму, которая не нуждается в почтении, но милостиво его принимает. При этом он устремил на нее такой взгляд, от которого бы и спичка вспыхнула.
— Мы пришли к тебе, лесная фея, послушать сказки, — приветливо обратился к ней священник.
Карла закрыла лицо ладонями, она смущалась перед незнакомым мужчиной и не знала, как быть.
— Да, да, прелестная лесная фея, расскажи нам какую-нибудь сказку, — попросил молодой человек.
И что бы вы думали! Вместо того чтобы еще больше смутиться от его ласковых слов и постараться скорее уйти, у нее вдруг взялась откуда-то храбрость. Она была уверена, что молодому человеку понравится все, о чем она будет рассказывать, но этого чувства она далее вздохом не выдала. Удивительнее же всего было то, что она в точности угадала его мысли; графу ее сказка понравилась еще раньше, чем она успела вымолвить хоть слово.
Вскоре подтвердилось, что люди, которые называли ее гордой, были правы только отчасти. Не желая, чтобы граф стоял перед ней как слуга, она с достоинством села на предложенное ей место и начала свою сказку.
— Мой прадедушка пошел однажды за дровами в ештедский лес. В тот день была страшная жара. Прилег он тогда в тени немного отдохнуть. Приятно было ему лежать на мягком мху, и не заметил он, как заснул.
Он проспал много часов и когда проснулся, то внизу, в деревне, звонили в колокол вот в этом самом костеле, возвещая наступление праздника.
Он испуганно вскочил, схватил топор, выбрал дерево, размахнулся, изо всех сил ударил по стволу. Но прежде чем дерево упало, быстро вырубил на пне три креста для того, чтобы знали лесные феи, где они могут отдохнуть, когда темной ночью пробираются по лесу.
Он уже хотел обрубить на стволе ветки, но вдруг налетела такая страшная буря, словно бы началось светопреставление. Вода потоками низвергалась с неба, молнии ударяли прямо в деревья, а ветер ворочал бревна и расшвыривал их, как сухие листья, но среди всего этого грохота слышались звуки еще страшнее: будто сто бешеных псов выли и лаяли одновременно.
У прадедушки от страха полосы на голове стали дыбом, он хотел бежать, но не мог сдвинуться с моста; казалось, ноги у него налились свинцом. Он понял, что это лесные феи мчатся по лесу, и прямо в ту сторону, где он стоял недвижимо, точно окаменев.
Вдруг ветви деревьев перед ним раздвинулись и из глубины леса с быстротой молнии выбежала девушка, словно бы закутанная в золотой плащ. Не было на ней никакого плаща, это ее длинные волосы светились в темноте, будто чистое золото.
Девушка продолжала бежать, и прадедушка слышал, как тяжело она дышит, видел, как от усталости подгибаются у нее ноги и как от страха слезы текут по щекам; вдруг она увидела пень, вскрикнула и схватилась за него изо всех сил. Она сделала это вовремя, ибо в тот же миг выскочила из леса стая черных, отвратительных псов, с огненными пастями и сверкающими глазами, и промчалась мимо нее, как злобно ревущий ветер. Но псы ее не увидели благодаря тому, что лесная фея держалась за пень, возле которого стоял тот, кто вырубил на нем три креста.