Недели через две после отъезда Антоша пришел как-то утром к Ировцовой сынишка трактирщика и попросил поскорее зайти к отцу, поглядеть его больной палец.
Ировцова сразу же собралась — трактирщика она очень уважала. Нынешний староста, как и его предшественник, пользовался всеобщей любовью, отличался сердечностью и благоразумием и — что особенно вызывало расположение Ировцовой — был добрым приятелем Антоша. С непритворным участием часто говаривал он ей, что Антош заслуживает иной доли.
Приветливо улыбаясь, старушка вошла в трактир. Под мышкой у нее была коробочка с различными мазями, приготовленными из горных трав. Все жители нагорья ходили к ней за этими снадобьями, и не могли нахвалиться их целительным действием. Что ж тут странного, если трактирщик послал за ней и ожидал ее прихода в сенях. Однако он не стал почему-то показывать больной палец, а повел Ировцову наверх, в горницу. Должно быть, нарыв был сильный, потому что Ировцова просидела у трактирщика больше часу. Когда оба спустились вниз, она была бледна как мел, а он мрачно смотрел себе под ноги. Староста проводил Ировцову за ворота и дальше, да только не к горе, а в сторону города, и всю дорогу тихо и взволнованно о чем-то с ней толковал.
— Удачи вам и скорого возвращения, — сердечно пожелал он на прощание.
Ировцова молча кивнула. Видно было, что она не в силах произнести ни слова.
— Куда это Ировцова так торопится, ровно на пожар? — неожиданно вывела старосту из задумчивости соседка. Она раскладывала за ригой белье, чтобы выбелить его на солнышке, и трактирщик, проходя, не заметил ее.
Староста смутился; он был явно раздосадован, что кто-то увидел его с Ировцовой.
— Да, вишь ты, разболелся палец, посылал к ней за мазью, и — экая ведь оказия! — та мазь, что мне нужна, кончилась. Вот и пошла она в город за каким-то маслом, чтобы еще сегодня приготовить новую. — Трактирщик поспешил отделаться от любопытной соседки и поскорее направился к дому, чтобы та ненароком не попросила показать больной палец да еще — боже упаси — не вызвалась бы сама помочь ему. Это повергло бы его в немалое замешательство, в пальце даже занозинки не было.
В тот день трактирщик несколько раз выходил на дорогу, все высматривал, но появится ли Ировцова. Дорога в город была как на ладони — иди хоть час, из виду не потеряешься, — но Ировцова все не показывалась, хоть по времени уже дважды могла бы обернуться туда и назад. Погода стояла отменная, а старушка, — не смотри, что дряхлая, — бегала еще, как перепелка.
«Должно, не поддается сын уговорам, иначе давно бы вернулась, — ворчал трактирщик, выходя вечером, верно, уже в десятый раз на дорогу. — Да и стоит ли удивляться Антошу? Старостиха иного не заслужила. Но господа правы: было бы лучше, если бы он послушался. От подобных историй всегда много шуму, а он же у нас первый человек на деревне, всяк на него смотрит, всяк с него пример берет. Схожу-ка я, пожалуй, к его жене; надо предупредить, пока она не узнала об этом от других. Пускай приготовится заранее».
Рассуждая так сам с собой, трактирщик медленным шагом и со строгим выражением лица вошел во двор усадьбы.
Хозяйка сидела в горнице одна. Рядом на скамье стояла какая-то посудина с тлеющим углем, от которого исходил странный запах. Старостиха, склонившись над углем, напряженно в него всматривалась. Она быстро выпрямилась, делая вид, будто попросту в холодный вечер греет руки, и резко спросила, кто это пожаловал в столь поздний час. Узнав трактирщика, поинтересовалась, что случилось и чем вызван его приход, и этот вопрос прозвучал еще резче прежнего. Она знала, что староста держит сторону ее мужа.
— Пока ничего особенного не случилось, но может случиться, — ответил трактирщик, задетый ее грубостью.
— Что же? Уж не расхворался ли снова мой драгоценный супруг, не явились ли вы за мной, чтобы я поскорее бежала ему прислуживать? — усмехнулась старостиха, презрительно намекая на упреки, которые слышала со всех сторон.
— Вы недалеки от истины, с Антошем, и верно, дела обстоят плохо, но на этот раз он не просил доктора прописать лекарство — нашел его сам. И в ваших услугах, похоже, не нуждается. Но довольно! Теперь не время для перебранки, увидим в другой раз, кто кого заткнет за пояс. Я пришел сказать вам, что слышал вчера в городе, в управе. Пан управляющий отвел меня в сторонку и под большим секретом сообщил, что Антош подал прошение о разводе…