Потирая руки, он заерзал в нетерпении на пне, и лицо его, угловатое, подвижное, с большим носом, начало подергиваться.
— Соблазнительная штука! Как это мне раньше в голову не пришло!
Было видно — сам Одинцов был не против совершить это отчаянное путешествие.
Солодцев молчал, ошеломленный таким поворотом дела.
В Молодежном началось перемещение жильцов: отряды, партии группировались в одном месте. Каждая палатка — отряд. Жильцы семи — восьми палаток составляли партию.
Как только богжановская партия сгруппировалась в одном месте и была поставлена седьмая палатка, все тридцать человек столпились около нее. Богжанов впервые увидел своих людей в сборе. Им предстояло работать и жить одной семьей долгое время. В самой гуще, рядом с голубоглазым Володей Снегиревым, стоял Нурдинов с каменным скуластым лицом. Тут же находился Набока — великан с детскими опухшими глазами. Анатолий Глыбов, за несколько часов до этого выбранный парторгом партии, стоял в заднем ряду и молчал. Иван Вехин находился ближе всех к Богжанову. Он стоял босиком, в шапке, как-то повернутой на бок и беспрестанно тер ногой об ногу. Рабочий Федотов выглядел совсем юнцом — узкоплечий, с розовыми губами. Он кашлял от легкой затяжки, но курил, стараясь казаться взрослым.
В нескольких шагах в стороне стояли Аркадий и Ирина Солодцевы и четыре техника.
Много говорить Богжанов не собирался. И то, что он сказал, у многих породило разочарование и недоумение.
— Вы знаете, я говорил начальнику экспедиции, чтобы нам разрешили на плотах добраться к месту работ. Взвесив все, свое предложение вынужден взять обратно. Хотя это предприятие обещает выигрыш времени в две! — три недели, но риск все-таки большой.
Снегирев растолкал передних. Обернувшись лицом к толпе, встряхнул кудрявой головой и заявил:
— Давайте проголосуем! Кто за то, чтобы плыть на плотах?
— Отставить! — скомандовал Богжанов. — Этого еще не хватало! Никаких голосований. Решать будет начальник экспедиции.
Богжанов чувствовал, что первая беседа, первое знакомство с людьми началось неудачно.
Солодцев одернул пиджак спортивного покроя, встал на кочку. Заговорил он свободно, и на лице у него все время блуждала располагающая улыбка.
— Плыть через пороги на плотах, конечно, рискованно. Но ведь это дает хороший эффект! Поэтому рискнуть надо: попытка — не пытка…
— Какая может быть пытка, когда утонешь… — саркастически заметил Нурдинов и невозмутимо продолжал курить трубку.
Солодцев не обратил внимания на его слова.
— Я думаю, надо позвать начальника экспедиции и решение вопроса больше не откладывать, — продолжал говорить Солодцев, обращаясь к Богжанову. — Повторяю, я за то, чтобы плыть на плотах.
Богжанов нахмурился и долго молчал, глядя в землю.
— Посоветуюсь с Лесновым еще раз, — заявил он и предложил приступить к работе.
Люди расходились неудовлетворенные, а Вехин в открытую высказал свое недовольство. Снегирев как-то сник, понурил голову и избегал встречаться взглядом с Богжановым.
Один Глыбов оставался внешне безучастным, как будто происходящее его нисколько не касалось. Он задумчиво смотрел вдаль и по привычке ощупывал ухо, разорванное осколком снаряда.
9
Леснов колебался несколько дней, решая вопрос о спуске на плотах через Олонские пороги. Наконец разрешил. Молодежь партии Богжанова это известие встретила с радостью. Предстояло интересное, полное новизны путешествие.
Иван Вехин, когда ему приказали получать продовольствие для партии, заявил:
— Помогать мне не надо, один перетаскаю!
А получать надо было несколько тонн и перенести все из склада в специально поставленную палатку. Когда дошла очередь до консервов, между завхозом и Вехиным завязался спор.
Завхоз, любитель поучать, ткнул пальцем Вехину в лоб:
— Вот, неумная голова, требует консервов. Ты дроби и пороха требуй! Порох клади в один карман, дробь в другой. Сколько дробинок в него уместится? А каждая дробинка — это глухарь!
— Мы тебе не рябчики, а ты не прикидывайся глухарем, выкладывай, что положено! — огрызнулся Вехин. — Ишь ты, зубы заговаривает…
Завхоз занялся бумажками, а Вехин с ловкостью факира набивал карманы плитками шоколада сверх положенного и продолжал:
— Я знаю одного кладовщика, на которого вода работает: два — три ведра с водой поставит рядом с мешком сахара, он и тяжелей. А у тебя и воду носить не надо: рядом река протекает.