Остановившись у порога, она спросила:
— Вы меня звали?
Мишечкин выглядел несколько смущенным. Всегда важный, самоуверенный, он мялся. Затем, подойдя к Ирине Сергеевне, приглушенно сказал:
— Я все о вас вот думаю. Куда это вы поедете? Тяжело вам будет. Что вас там ждет? Переходы по козьим тропам, тучи комаров…
— Что же вы предлагаете? — холодно спросила Ирина Сергеевна.
Мишечкин уже более смелым тоном продолжил:
— Зачислим вас инженером планового отдела. Будете здесь, на базе. А летом работы в плановом отделе мало. — Он заговорщически усмехнулся.
— Заманчивое предложение, — иронически улыбнулась Ирина. — Как это чутко!
Не заметив ее иронии, Мишечкин продолжал:
— Здесь, конечно, тоже дыра, дом для медведей. Но все же есть кое-какие удобства.
Ирина насмешливо и твердо посмотрела ему в глаза и вышла из комнаты. Подойдя к столам, она спросила мужа, не видел ли он завхоза.
— На складе, наверно. А тебе зачем?
— Косы надо остричь.
— Косы? — удивленно поднялся со скамьи Солодцев.
— В горах мне будет не до них…
Завхоз, выполняющий по совместительству и обязанности парикмахера, даже ахнул от удивления.
— Иринушка, что вы надумали! Лишиться такой красоты! Ведь за нее некоторые женщины деньги платят.
Ирина усмехнулась и молча начала расплетать косы. Затем встряхнула головой и ее спину, точно шалью, накрыли золотистые волосы.
Когда она вернулась к столам, все уже были в сборе.
Аркадий Солодцев, общепризнанный организатор и весельчак, сумел быстро сколотить хор и сам же запевал. Подобранный, подвижной, все время с улыбочкой, он стоял на скамейке и дирижировал. Ирина сперва сидела молча: ей было противно от разговора с Мишечкиным. Но потом и она заразилась общим весельем. Ее звонкий голос легко брал высокие ноты, выделяясь среди басов и баритонов.
Только один человек не принимал участия в общем веселье. Он удалился в лес, сел на пенек и торопливо писал:
Это был Володя Снегирев. В голове у него вихрем проносились мысли, образ за образом, но все какое-то мгновенное, без начала и конца. Не за что было ухватиться, не хватало слов и ужасно медлительна и непослушна была рука.
— Нет, нет, не выйдет из меня поэт! — признался себе Володя, порвал написанное, вернулся к столам и присоединился к хору.
Солнце приблизилось к остроконечным сопкам, бросало последние огненные лучи. Песня, вобрав сотни голосов, разносилась по лесу, летела по речной долине, затихая в распадках и на вершинах пока еще безымянных гор. Песня оповещала край: наступили новые времена. Пришли люди, и они обязательно покорят тебя!
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
1
— Эй, Жорж, подтолкни плечом! — кричал Вехин, раскрыв зубастый рот, и с силой тянул за повод жеребца по сходням.
— Не пугай лошадь! — прикрикнул Глыбов на Вехина. — Голосом-то бог наградил. Медведя испугаешь…
Лошадей завели на плоты с великим трудом, почти занесли на руках. На каждый плот поставили по четыре лошади. Когда с погрузкой было покончено, все сошли на берег. Только на одном из плотов остался Жорж Набока с багром в руках. Большой, с закатанными рукавами свитера, в болотных сапогах, он походил на былинного морехода.
Провожать партию Богжанова пришли все работники экспедиции.
Леснов поднялся на пень, снял фуражку и молча оглядел собравшихся. Среднего роста, широкоплечий, он выглядел старше своих сорока девяти лет. Леснов вступил в ту пору, когда у человека начинает пошаливать сердце, появляются мысли о старости. Но в экспедициях он всегда молодел. Глядя на окружавшие его лица, Леснов в какую-то долю секунды пробежался мысленно по своей жизни. Детство в бедной крестьянской семье. Бои с Колчаком на Урале и белогвардейцами на Дальнем Востоке. Учеба в рабфаке. Институт. Потом полтора десятка лет жизни на колесах в степях Казахстана и в песках Кара-Кумов. Кажется, пора бы работу выбрать спокойную. Да разве бросишь все это: горы, бескрайние дали и вот этих людей, идущих сейчас в неизведанные края.
Заговорил он деловито:
— Мы обязаны в самое ближайшее время дать карту. Наша задача — осветить строителям дорогу. Паровозных гудков здесь пока не слышно, дорог и мостов тоже нет, ну, а тропы сами ищите! Вот и все! — он спрыгнул с пня и подошел к Богжанову.