— Николай Петрович, берегите людей. Желаю успеха в работе и благополучного возвращения.
Когда все попрощались, Николай поднял руку:
— По местам!
С этой минуты Богжанов в своей партии был не только начальником, но и посредником в споре, учителем, властью и судьей!
Два плота и четыре лодки отчалили от берега и начали спускаться вниз по реке. По мере того, как они приближались к ее середине, скорость увеличивалась.
На плоту с Богжановым находились Жорж, Снегирев, Глыбов и молоденький рабочий Федотов. Богжанов молчал, молчали и остальные, и на их лица легла печать озабоченной решимости.
Никто из них не оглянулся назад: буйная река завладела ими и, казалось, с этой минуты они принадлежат ей.
Лошади робко переступали, вздрагивали, фыркали.
Только проводник партии Афанасий Слепцов, находящийся на переднем плоту, был совершенно спокоен. Он устроился на куче имущества, прикрытого брезентом, и покуривал маленькую трубочку.
— Вот это прет! — сказал наконец Жорж Набока.
Он посмотрел вперед и забеспокоился:
— Что это такое? И несет как раз туда!
В пятистах метрах ниже, на середине реки, виднелась большая лобастая каменная глыба. Вода вокруг нее пенилась, кипела.
Богжанов видел, что плот несло чуть левее глыбы. Гребцы сделали несколько ударов веслами, но заметили, что на переднем плоту, где находился проводник, начали грести в другую сторону. В ту же сторону Слепцов махал фуражкой. Богжанов был сбит с толку. Он видел, что и передний плот несло левее глыбы, а Слепцов все махал и махал в сторону правого берега.
Люди, что были на переднем плоту, тоже отнеслись с подозрением к команде старика. Нурдинов, стоявший рядом с проводником с лицом, похожим на сжатый кулак, вдруг весь подтянулся и повелительно закричал:
— Слушай моя команда! Греби влево!
Расстояние между плотами и подводным камнем сокращалось быстро, а люди не знали, что делать. Снегирев вопросительно смотрел на Богжанова, изо всех сил сжимая весло.
Николай, сбитый с толку командой Слепцова, стоял молча, ничего не предпринимая.
Он, как и остальные, не догадывался о существовании поплавка. Поплавком служил обыкновенный чурбак, брошенный в реку проводником за несколько минут до того, как караван отчалил от берега. Тогда на это не обратили внимания. Ну, бросил ненужную вещь, мешавшую под ногами, и все.
Старик же не спускал с чурбака глаз. Он видел, что метрах в двухстах выше камня, течение реки делало крутой разворот. Чурбак до этого плыл впереди их на одной линии, а затем его что-то приподняло из воды и потянуло вправо, вправо. В этот самый момент старик и лишил власти новоявленного капитана плота Нурдинова.
— Вода все прямо, прямо, а потом, — Слепцов согнул вытянутую руку в локте и показал Нурдинову на поплавок.
— Хитер! — смущенно проговорил Нурдинов и стал грести вправо. Плоты неслись прямо на буруны, плескавшиеся вокруг лобастой глыбы.
— Разом, разом! — упрямо твердил Снегирев, всем телом наваливаясь на весло.
— Еще раз, еще раз! — подбадривал он Федотова, таращившего испуганные глаза.
Жорж и Глыбов работали молча, изредка бросая взгляды на Богжанова. Николай стоял с высоко поднятой головой и ничем не выдавал своего волнения. Увидев, что корма начала разворачиваться быстрей, он перепрыгнул через кучу вещей и стал помогать Снегиреву и Федотову.
Взмах, еще взмах, и лобастая глыба остается чуточку левее! Плот шатает, по настилу хлещет вода… Еще один миг — и чувство страха сменилось радостью. Первая победа! А впереди поджидали их новые испытания. Олон, стиснутый с обеих сторон сопками, с ожесточенным упорством пытался выпрямить свое русло. На каждом повороте река подмывала сопки, и в этих местах появились высокие отвесные скалы, достигающие шестисотметровой высоты. В нижней части, на уровне воды, образовались пещеры, напоминающие раскрытые пасти огромных сказочных зверей. Река извивалась, как змея. Если здесь ей не удавалось пробиться сквозь гранит, она кидалась в другую сторону.
На очередном повороте перед плотами выросла высокая каменная стена. До нее было не менее ста метров, но всем казалось, что она совсем рядом, что еще секунда — и плоты нырнут в огромную пещеру, черневшую прямо против них.
Федотов, долговязый восемнадцатилетний паренек с пушком на губах, задрал голову вверх. Ему показалось, что высоченная скала начала клониться в сторону реки. Он побледнел, по-детски закричал: «Ай!» и упал на колени, ухватившись за веревки.