Им бросили веревки и помогли выбраться. Выяснилось, что с плота смыло часть имущества, в том числе и радиостанцию. Лошади долго плыли вниз по реке, а потом свернули к правому берегу. Из воды вышли только три, четвертая затонула.
Оказавшись на плоту, Вехин пытался улыбнуться, но получилась гримаса. Карпов пошутил:
— Хитрецы! Нарочно выкупались, чтобы я спирту дал…
«Хитрецы» стояли мокрые и стучали зубами. Вехин огрызнулся:
— Тебя бы, старого черта, опустить в этот холодильник. Посмотрели бы, как ты запел… Дай спирту.
— Прибудем на стоянку, тогда дам, — примирительно пообещал Карпов, в обязанности которого входило вести учет продуктов.
— Ты сейчас дай! — настаивал Вехин.
— Сейчас нельзя. Пьяному море по колено. А это река. Тут голова должна быть ясной.
Богжанов спросил, кто охотник высадиться на берег, поймать лошадей и пригнать их к устью Дюмеляха. Снегирев, не говоря ни слова, начал отвязывать лодку.
— Садись! — крикнул он Жоржу Набоке.
— Да, знаешь, как-то… — замялся Жорж.
— Садись, садись, — торопил Снегирев. — Скорей обвыкнешь.
Маленькая лодочка с поклонами заковыляла по волнам. Николай смотрел ей вслед. Он был весь мокрый, но холода не чувствовал, лишь по спине пробегала нервная дрожь. Когда лодочка коснулась берега, он облегченно вздохнул.
На третий день пути, благополучно преодолев еще несколько порогов, караван пристал к берегу в устье реки Дюмелях. Они спустились по Олону на 280 километров.
Богжанов распорядился сгрузить все имущество на берег, плоты завести в протоку и закрепить. Развели костер. Слепцов — «чая начальник», кузнец по ковке лошадей, охотник, рыболов и многое другое — начал готовить обед.
Николай в сопровождении Нурдинова верхом поехал на близлежащую сопку, чтобы осмотреть местность. Остальные занялись сушкой продуктов и одежды.
— Плохо, что рацию утопили, — горевал Глыбов.
Слепцов похлопал его по плечу:
— Зачем бояться. Я много ходил, двадцать лет ходил, тридцать лет ходил. Радио не было. Хорошо ходил.
Николай вернулся под вечер. Осмотрев местность, он составил в уме план расположения нескольких триангуляционных пунктов. Только он спрыгнул с лошади, подошел Карпов.
— Товарищ начальник, отдыхайте, я расседлаю.
Николай удивился. До этого его называли Николаем Петровичем. Он не знал, что в его отсутствие зашел разговор о том, что делать с лодками: оставить на воде или вытащить на берег. Слепцов прекратил спор:
— Обождем. Начальник скажет.
Проговорил он это без всякого умысла. Но фраза его как-то сразу напомнила, что теперь каждое слово Богжанова — закон для всех. Он отвечает за порученное дело и за их жизни.
Всех тревожила судьба Снегирева и Набоки. Где они? Найдут ли дорогу?
— Однако, надо идти, встречать, — задумчиво сказал Слепцов, посапывая своей трубочкой. — Тайга плохо знают.
— Что ж, утром иди, — согласился Богжанов.
Спать улеглись рано: все устали после бурного и опасного плавания по Олону.
Утром всех разбудил гул. Николай первую минуту никак не мог понять, что это такое. Он выбежал из палатки и увидел, что все раздетые стояли, задрав головы вверх.
— Самолет! — крикнул Вехин.
Все побежали к воде. Пролетев немного вниз по реке, самолет развернулся. Поравнявшись с лагерем, машина покачнулась и от нее отделился какой-то предмет. Он упал совсем рядом. В картонную трубку, похожую на ученический пенал, была вложена записка. Леснов спрашивал: «Что случилось? Почему не работает радиостанция?» Богжанов задумался: как же ответить? С земли на самолет вымпел не забросишь. Потом он щелкнул пальцами и дал команду.
— Вехин, тащи брезент. Карпов, принеси ведро муки.
— Зачем?
— Живо давай!
Брезент расстелили на земле, и Николай мукой вывел крупными буквами: «Рация затонула». Но только самолет стал подлетать, дунул шальной ветерок, и от букв не осталось и следа.
— Камнями надо выложить, — посоветовал Глыбов.
Несколько человек бросились носить камни. Но тут самолет пошел на посадку. Урча мотором, он подплыл к берегу. Из кабины вылез Леснов.
— Другую рацию я не могу прислать, — сказал он, выслушав Богжанова. — Одинцова пришлось даже отправить без станции. Всего-то у нас их семь штук. Попробуем затребовать, но что из этого получится, не знаю.