— Все партии и отряды на местах. Приступили к работе.
— А ты, уважаемый астроном, не забыл, что мы с тобой соревнуемся?
— Легко сказать — мне в июне соревноваться! Ночи совсем нет. Впору хоть колодец рой и лезь в него с инструментом.
С трудом определил два пункта на Лебединой сети. Но я тебя обгоню! — Миленин засмеялся одними глазами, не издав ни звука. При этом выцветшие белесые брови его подпрыгнули вверх и изогнулись дугой. Шутливым тоном он продолжал. — Осталось только начать: определить на вашей сети два астропункта, в районе поселка Молодежного столько же, четыре на Камкале и два пункта у Дедушкиной лысины… Как ты думаешь, когда же мы встретимся?
— Думаю, в первых числах сентября…
— А конкретней?..
— Трудно сказать. Штурмовать будем изо всех сил. Но ведь здесь сплошная «специфика» по определению Мишечкина, а мы новички, — пытался пошутить Богжанов и оборвал себя: — Рацию и лошадь уже утопили…
— Ну, это не так уж страшно, — успокоил его Миленин. — А устроился, я смотрю, недурно: берег чистый, лесок приличный. Рыбешка, по-видимому, водится? Долго намерен здесь пробыть?
— Это что, намек? Мол, сидим у реки и гор боимся?
— Да что ты!.. Сидите не сложа руки. Сколько пунктов уже готово?
— Готово шесть и базис выбран. Завтра полным составом двинемся к Дедушке.
— Вот это хватанули! Шесть пунктов за две недели. Это же полуторамесячная норма… Надо передать на базу, порадовать Ивана Федоровича.
Неподалеку от них стоял помощник Миленина, Степан Беда, небольшого роста, курносенький. Руки прятались в рукавах не по росту большого пиджака. Щуплой фигурой он напоминал подростка, хотя лет ему было не меньше тридцати. В геодезических партиях Беда работал уже больше десяти лет и, как начал помощником триангулятора, так и продолжает выполнять эту обязанность по сей день. В этом году его впервые назначили помощником астронома. Степан относился к категории людей, которые совершенно равнодушны к служебному положению, на работе не горят, на ледоход смотрят спокойно. Такие люди медленно старятся и долго живут. Степан держался важно, весь обвешенный нужными и ненужными вещами. Приходилось удивляться, как он выдерживает такую тяжесть. С одного бока висела полевая сумка и фляга, к правой ноге, чуть пониже колена, был привязан в оправе охотничий нож, через плечо надет бинокль, слева на поясе держался патронташ. Степан вытащил пачку дорогих папирос и угощал всех, покровительственно говоря:
— Да вы берите, не стесняйтесь — мы ведь, астрономы, на особом положении.
— И как это ты быстро стал астрономом? — удивился Снегирев.
— Пусть не полностью, а наполовину это дело осилил. Уж такая интересная работа! Вот уткнусь в трубу и все смотрю, смотрю на звезды. И, оказывается, звезды все занумерованы, значатся попарно: одна на востоке, другая на западе. Каждой дано имя, вроде названий цветов: Альфа, Лира… Одна поэзия!
— Как это ты на себе такую тяжесть таскаешь? — с издевкой спросил Снегирев.
Степан недружелюбно посмотрел на него и отошел в сторону.
К Миленину подошел Глыбов.
— Даниил Карлович, скажите Беде, пусть приемник установит. Хочется послушать Москву, а он ни в какую: говорит, что с питанием плохо…
Миленин подозвал Степана и пристыдил:
— Тебя товарищи просят, а ты относишься к ним, как бюрократ! В тайге этого не любят.
— Сами виноваты. Уважения к нам нет, — пожаловался Беда.
— Эй, Швейк!.. Скоро ты распакуешь рацию? — послышался голос Вехина.
— Кому он кричит? — спросил Миленин. Степан пожал плечами.
— Не прикидывайся незнайкой, тебе он кричит, — засмеялся Снегирев. — Ты самый настоящий Швейк.
Когда Беда удалился, Богжанов поинтересовался:
— Доволен помощником?
— Как тебе сказать, — в работе пока трудновато, но с ним весело… А Жорж у тебя чем занимается без рации?
— Постройкой знаков.
— Отдашь его мне?
В одну секунду Николай вдруг остро почувствовал, что он уже сжился со всеми работниками своей партии. Полюбил Слепцова, как отца, привязался к озорному Вехину, напористому Снегиреву, старательному Нурдинову и даже неуклюжему Жоржу Набоке. Вынужденный взять в руки топор, он не тяготился новым ремеслом. Богжанов видел, что смена сидячей работы на кочевую Набоке доставляет много неприятностей. Но Набока старался стать равным в коллективе.
— Нет, Данила, Жоржа я тебе не отдам. Да он и сам не пойдет.
— Ну и ладно!.. Раз нужен — пусть остается.